Андрей Шелудяков: Письмо “на деревню дедушке” Дэвиду Чалмерсу в Индианский Университет. Часть 3

А дело в том, что один из авторов развиваемой нами теории спина по части психе Поль Адриен Морис Дирак придумал очень эффектную демонстрацию наличия такого инварианта второго порядка в природе в качестве уже упомянутого выше упражнения со сферами-матрёщками с перепутанными верёвками.

Андрей Шелудяков

ПИСЬМО “НА ДЕРЕВНЮ ДЕДУШКЕ” ДЭВИДУ ЧАЛМЕРСУ В ИНДИАНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ. ЧАСТЬ 3

(окончание. Начало)

А вот так формируются фрагменты и эпизоды любой экранизируемой или театрально обставленной истории. Кто активен — спин вверх, тот присутствует, как Певчий дрозд Иоселиани на концерте, а кто где-то бегает, того и нет в эпизоде. А мы дальше дифференцируем, а потом монтируем, как классик кинематографа Сергей Эйзенштейн со своими знаменитыми ножницами (Рис. 28-29-30).

Когда монады Арнольда растут в своей содержательности, растёт и база монтажного инструментария, монадные циклы расширяются, мы уходим всё дальше и дальше от Солнца в нашей монадной Солнечной системе. Если на шестерых участников орбиты монады были по длине шестерными — с шестью узлами, то для фокусгруппы на 12 участников орбиты монады подросли до 12-ти узлов. И таких циклов-орбит стало уже 20 штук. Узнали симметрии икосаэдра-додекаэдра: 20 граней, 12 вершин или 20 вершин, 12 граней? А ещё это 20 полноценных октав, как если взять сразу три рояля, настроенные по возрастающей, заместо одного, у которого всего 7 октав. Вот какая база для творчества — целая мысленная оратория (Рис. 31-32-33).

А это фрактальные спиновые волны мышления. Вот они — треугольные коврики Серпинского. Не синусы с косинусами, как в теореме Котельникова, а также Найквиста и Шеннона, как приложение к таблице Арнольда на собственные значений социальных коммуникаций. Отрадно вспомнить и про челночную дипломатию по Киссинджеру, а также баланс некорпоративных игр Джона Нэша. Везде монады Лейбница-Арнольда как у себя дома (Рис. 34-35-36).

А дело в том, что один из авторов развиваемой нами теории спина по части психе Поль Адриен Морис Дирак придумал очень эффектную демонстрацию наличия такого инварианта второго порядка в природе в качестве уже упомянутого выше упражнения со сферами-матрёщками с перепутанными верёвками. Почему инварианта второго порядка? Потому что есть ровно два разных поворота, приводящих к одному и тому же результату, два одинаковых поворота-кватерниона, только один со знаком «плюс», а второй со знаком «минус», как и подобает мнимой части двух комплексно сопряжённых гиперчисел кватернионов (у кватерниона, в отличие от комплексного числа, не одна мнимая часть, а сразу три по отношению к единственной вещественной, как и в случае комплексного числа). В первом случае мы смотрим на волчок сверху перпендикулярно его оси, а вот во втором случае мы на тот же волчок смотрим снизу тоже перпендикулярно его оси, и вращение по часовой стрелке при виде сверху оборачивается вращением против часовой стрелки при виде снизу. Так вот Дирак собрал три концентрических сферы разного радиуса, забил в каждую по четыре гвоздя и намотал на них верёвки между гвоздями верхней сферы и средней сфер, определённым образом перепутав эти верёвки, а потом ровно таким же образом перепутал верёвки между средней и самой маленькой сферой в центре такой импровизированной российской матрёшки, а потом на глазах изумлённой учёной публики сжёг среднюю сферу, и все четыре верёвки с болтающимися гвоздями от сожжённой средней сферы, а эта вся конструкция называлась математически группой из четырёх сферических кос, и все четыре верёвки тут же развязались и все узлы самоликвидировались. Таким образом Дирак и убедил учёный мир физиков, что есть такое понятие — спин. А потом уже и Нобелевские премии за открытие спина раздали, и теперь никто не сомневается в существовании спина у электрона.

А есть ещё английский драматург Майкл Фрейн — наш современник. Как уж он узнал о таком публичном эксперименте Дирака?! Но факт в том, что появилась пьеса Фрейна «Шум за сценой». В этой пьесе в первом действии завязываются интриги-узлы между актёрами на сцене перед зрителями. Вот втором действии точно такие же интриги-узлы завязываются уже между самими исполнителями-актёрами за сценой, а в третьем действии сама сцена падает, и всё тайное становится явным и придуманное аннигилирует с действительным — все интриги развязываются, и проступает сама истина. Завязка-развязка через кульминацию-катарсис. Что-то подобное в начале века кинематографа изобразил Гриффит в своём великом фильме «Нетерпимость», где семейная жизнь правителей ну ничем не отличалась от бытовых склок обитателей трущоб. Да, Питер Богданович снял потом в Голливуде по «Шуму за сценой» Фрейна свои «Безумные подмостки» с Майклом Кейном и другими голливудскими звёздами (Рис. 37-38-39).

Майкл Фрейн написал перед этим своим шумом за сценой ещё одну великую пьесу «Копенгаген», где как раз, как и у Мамардашвили с Иоселиани идёт речь о такой мысленной запутанности, но не квантовой, когда мы один новый носок из пары отсылаем в другую Галактику, а потом надеваем оставшийся другой носок на свою левую ногу, и тогда тот носок, который у другой галактике мгновенно становится правым, а про то, что траектории возможных желаний встретившихся вдруг Нильса Бора и приехавшего к нему в гости в осаждённую Данию его ученика Вернера Гейзенберга, возглавившего атомный проект в Германии, и это в канун рождения сверхоружия — атомной бомбы. О чём они могут говорить, медленно идя по хрустящим гравием дорожкам?! И с первой, и со второй, и с третьей попытки…

И ещё коротенький фрагмент, демонстрирующий актуальность именно трёхактной пьесы в условиях монады Арнольда на шестерых. шестеро — это шестёрка самураев Акиры Куросавы, но подошла бы и семёрка. Просто гексаграммы судьбы гадательной все по шесть ступенек. И есть ещё эргодическое условие, которое тоже от Пуанкаре. В условиях статистики удобно, когда средние по времени для отдельной персоны и среднее мгновенное по всему персональному ансамблю совпадали. Значит, и матрица должна быть квадратная, где по вертикали лесенки гексаграмм великой китайской Книги Перемен, а по горизонтали — конечные бинарные спиновые ряды — ментальные состояния Арнольдовой монады. Поднимаемся каждый раз на ступеньку вверх, предоставляя внутреннюю свободу мышления ленточно-Мёбиусного всё следующему и следующему участнику. При этом каждый раз считаем число возможных выборок на каждой новой строчке. И выясняется, что сложность в Арнольдовой монадной мере подскакивает на этапах завязки, кульминации и развязки (Рис. 40-41-42-43-44-45-46).

Да, и завязка с развязкой симметричны по теореме Пуанкаре, можно музыкальные пьесы играть наоборот, что Иоганн Бах и воспроизводил для своих строго темперированных клавиров. То есть мы посчитали трёхактность пьес, как уравнение Шрёдингера посчитало орбиты в атоме Бора. Ну, почти так же. И продемонстрировали эту трёхактность на примере русской сказки про курочку Рябу. Вначале случилось золотое яичко, потом оно разбилось, и мир вместе с такой потерей качества грозил свалиться в катастрофу, но курочка Ряба воспротивилась такому развитию событий и снесла обычное яичко, чем и восстановила некорпоративный игровой баланс Джона Нэша. И Слава Богу!