Александр Смолянский: День приоткрытых дверей

Потом участники перешли к железным дорогам. Геббельс рассуждал о специальных купе: если они заполнены, евреи должны стоять в коридоре. Геринг поправил его: достаточно одного «еврейского вагона»; если он занят, остальные пусть остаются дома. Эта адская бухгалтерия выглядит так, будто Чичиков покупает мёртвые души, только здесь делили ещё живых и было уже не до смеха.

[Дебют] Александр Смолянский

ДЕНЬ ПРИОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

Часть 1

КТО ЗАПЛАТИТ ЗА ПОГРОМ?

Мимо гигантского здания немецкого Министерства финансов я проходил множество раз и всегда поражался его размерам.

Недавно, во время берлинского Дня открытых дверей, мне, наконец, удалось попасть внутрь. Лучше было бы назвать это днем приоткрытых дверей, потому что двери открыли не до конца и далеко не все, но и то, что я увидел в трех разных местах, было необыкновенно интересно. Расскажу об этом в трех постах.

Первый — про Минфин.

Здание размером в шестнадцать футбольных полей построили для Министерства авиации Германа Геринга в 1935-1936 годах с невероятной скоростью: с февраля 1935-го по август 1936 года, то есть за полтора года. Торопились успеть к открытию Берлинской Олимпиады, чтобы поразить иностранных гостей поступью нового режима.

На момент постройки этот монстр стал крупнейшим офисным зданием Европы.

Войдя, я сразу увидел, что светильники тут напоминают зенитные прожекторы, а алюминий для лестничных перил, как объяснила гид, был того же типа, что использовался для обшивки самолётов. Геринг, военный лётчик времён Первой мировой, хотел, чтобы авиация напоминала о себе каждому работавшему тут чиновнику.

Среди чиновников здесь работал Харро Шульце-Бойзен — один из руководителей подпольной группы «Красная капелла». Используя доступ к секретным материалам, он передавал СССР информацию о подготовке войны.

В 1942 году Шульце-Бойзена арестовали и казнили. Теперь в вестибюле министерства находится небольшой мемориал участникам «Красной капеллы».

Но больше всего в этом здании меня интересовал нынешний EURO-Saal — вполне современный конференц-зал с большим столом и удобными креслами. Собственно, ради него я в первую очередь и пришел в Министерство финансов.

12 ноября 1938 года тут, за таким же столом, через три дня после погромов «Хрустальной ночи», больше ста представителей НСДАП, министерств, полиции, СС, финансовых учреждений и промышленности под председательством Геринга детально обсуждали практический план вытеснения немецких евреев из жизни Германии.

Совещание продолжалось больше четырёх часов.

На выставочном стенде оно названо Vor-Wannseekonferenz — пред-Ванзейской конференцией. Я бы назвал её «настоящей» Ванзейской конференцией.

Кавычки здесь важны. Совещание на вилле Ванзее в 1942 стало возможно потому, что здесь, в 1938-м, десятки ведомств впервые научились работать вместе.

Ванзейская конференция 1942 года не стала моментом, когда пятнадцать чиновников неожиданно придумали, как им уничтожить европейских евреев. Массовые убийства к тому времени уже шли вовсю. Короткая конференция просто согласовала участие разных ведомств в депортации и убийстве миллионов людей. В приглашении это называлось «совещанием с последующим завтраком». Совещание заняло около 90 минут. Затем участники перешли к завтраку, а Гейдрих с ближайшими подчинёнными — к коньяку.

В 1938 году евреев в промышленных масштабах ещё не уничтожали. Ближайшей целью были изгнание, ограбление и полное вытеснение евреев из экономической и общественной жизни Германии.

Но именно здесь, в штаб-квартире Люфтваффе, хорошо видно, как коллективная ненависть превращалась в сухую административную процедуру.

После «Хрустальной ночи» Геринга волновали прежде всего не убитые и искалеченные, а уничтоженные товары и страховые выплаты. Стенограмма, лежащая тут же рядом, сохранила слова Геринга: «Мне было бы приятнее, если бы вы убили двести евреев, чем уничтожили столько добра».

Геббельс по ходу дела предложил запретить евреям посещать немецкие театры, кино и цирк. Видимо, тоже считал, что из всех искусств важнейшими являются последние два.

Потом участники перешли к железным дорогам. Геббельс рассуждал о специальных купе: если они заполнены, евреи должны стоять в коридоре. Геринг поправил его: достаточно одного «еврейского вагона»; если он занят, остальные пусть остаются дома. Эта адская бухгалтерия выглядит так, будто Чичиков покупает мёртвые души, только здесь делили ещё живых и было уже не до смеха.

Из таких совещаний постепенно складывался мир, в котором человек сначала лишался места в вагоне, потом работы, собственности и права жить в своей стране, а затем — права жить вообще.

На совещании решили взыскать с немецких евреев миллиард рейхсмарок в качестве «искупительного платежа» за погром, устроенный против них самих. Они должны были за свой счёт ремонтировать разгромленные квартиры, магазины и синагоги, а причитавшиеся им страховые выплаты конфисковывались государством.

Погромщики разбили витрину. Хозяин оплатил стекло. Страховку забрало государство. Всё было оформлено правильно.

Была согласована и дальнейшая принудительная «ариизация» предприятий и изгнание евреев из экономики.

Как же хорошо приживаются эти немудреные нацистские эвфемизмы – ариизация, эвтаназия, окончательное решение. У бюрократического языка есть полезное свойство: он избавляет преступление от настоящего имени. Позже евреев заменили «безродными космополитами». Сегодня евреев всё чаще заменяют «сионистами», террор — «сопротивлением», уничтожение Израиля — «деколонизацией», а оправдание убийц — «пониманием контекста».

Здание почти не пострадало во время войны и вполне пригодилось для следующих строителей светлого будущего на немецкой земле. 7 октября 1949 года в бывшем парадном зале ведомства Геринга была провозглашена ГДР.

Позже здание получило название «Дом министерств»: в нём одновременно размещалось шестнадцать восточногерманских ведомств.

В том же зале 15 июня 1961 года Вальтер Ульбрихт произнёс знаменитое: «Никто не собирается возводить стену».

Обычное коммунистическое враньё оказалось примечательным только своей оперативностью. Через два месяца Берлинскую стену начали строить в 12 метрах от этого здания.

А ещё через четыре года, 28 июля 1965-го, Хайнц и Ютта Хольцапфель с девятилетним сыном спрятались в туалете Дома министерств, дождались конца рабочего дня, поднялись на крышу и по натянутому 120-метровому стальному тросу перебрались через стену в Западный Берлин.

Советский наблюдатель видел происходящее в бинокль, но решил, что это агенты ГДР отправляются на задание на Запад, и тревогу не поднял.

После объединения Германии в здании разместилась Treuhandanstalt — организация, продававшая, приватизировавшая и закрывавшая предприятия ГДР.

Её руководитель Детлев Роведдер был застрелен 1 апреля 1991 года у себя дома. Ответственность за убийство взяла левая террористическая организация.

Через год здание назвали именем Роведдера. С 1999 года здесь находится Федеральное министерство финансов.

Экскурсия была построена с большой симпатией к евреям и без привычного спасительного пассивного залога. Гид не говорила, что «евреи подверглись преследованиям». Она снова и снова говорила о страшном преступлении, которое совершили мы, немцы.

Я не собираюсь ставить знак равенства между сегодняшней Европой и Германией 1938 года. Такие сравнения слишком легки и потому чаще мешают понять происходящее.

Но некоторые механизмы вполне узнаваемы.

Палестинские террористы продолжают убивать евреев и отказывают Израилю в праве на существование. При этом в европейских городах тысячи людей скандируют «От реки до моря», зачастую даже не задумываясь, где именно в этой географической формуле должен остаться Израиль.

Особенно трудно не думать об этом после берлинских выборов 20 сентября. Первое место получила Die Linke, отдельные берлинские организации которой снова и снова оказываются в центре скандалов из-за антисемитских высказываний и заигрывания со сторонниками террористических группировок. Свой лучший результат в истории берлинских выборов получила и AfD.

Разумеется, я не считаю всех их избирателей антисемитами и не ставлю знак равенства между крайне левыми и крайне правыми. Но обвинения в антисемитизме, похоже, больше не мешают партиям получать голоса.

Прививка Холокоста больше не действует. Оказалось, она не пожизненная.

Двери министерства в этот день открыли лишь наполовину. Мы не увидели всего, что хотелось. Но главное — нам показали EURO-Saal и лежащую под стеклом стенограмму.

Германия ее не прячет. Но всё больше людей сегодня смотрят на этот документ и уверяют, что он им ничего не напоминает.

(продолжение)