Эдуард Бормашенко: РАШИ и Старофранцузский Язык

Разумеется, здесь нужна осторожность. До нас не дошёл автограф РАШИ. Его комментарии столетиями переписывались, и исследователь должен сравнивать рукописи, отделяя первоначальную форму слова от ошибок и изменений переписчиков. Но именно поэтому французские глоссы РАШИ стали предметом серьёзной филологической науки.

Эдуард Бормашенко

РАШИ И СТАРОФРАНЦУЗСКИЙ ЯЗЫК

РАШИ (Рабби Шломо Ицхаки, ивр. רבי שלמה יצחקי) — величайший комментатор Танаха и Вавилонского Талмуда, оказавший огромное влияние на развитие еврейской мысли и образования. РАШИ родился около 1040 года в городе Труа (Шампань, Северная Франция). В юности РАШИ отправился учиться в крупнейшие талмудические академии Германии — сначала в Майнце, затем, вероятно, в Вормсе. Там он был учеником выдающихся представителей школы, восходившей к Гершому бен Иегуде. Около 1065 года он вернулся в Труа, где основал собственную ешиву. Она быстро стала одним из главных центров изучения Талмуда в Европе. Помимо преподавания, РАШИ занимался виноградарством и торговлей вином, что обеспечивало содержание семьи. Умер РАШИ 13 июля 1105 года (29 тамуза 4865 года) в Труа. Раши написал два комментария, ставшие классическими: 1) Комментарий к почти всему Вавилонскому Талмуду. Сегодня практически любое традиционное издание Талмуда печатает его комментарий на внутреннем поле страницы. Для миллионов изучающих Талмуд именно Раши является первым проводником в сложный текст. 2) Комментарий к Танаху, прежде всего к Пятикнижию. Его цель состояла не столько в философском толковании, сколько в объяснении буквального смысла текста (пшат), при широком использовании мидрашей там, где они помогают понять стих.

РАШИ обладал феноменальными лингвистическим способностями. Когда читаешь его комментарии, создается впечатление, что РАШИ одновременно держит перед глазами весь громадный текст ТАНАХа и Талмуда. Трудно назвать другого еврейского автора, оказавшего столь же глубокое влияние на последующее изучение Библии и Талмуда. Уже при жизни его комментарии начали распространяться в рукописях, а после изобретения книгопечатания стали практически неотъемлемой частью еврейского корпуса текстов. Его труды изучают уже почти девять столетий, и они остаются основой традиционного еврейского образования во всём мире.

Зададимся вопросом: на каком языке писал РАШИ? РАШИ, живший в XI веке в Труа, писал свои комментарии преимущественно на средневековом иврите с многочисленными арамейскими элементами. Однако, объясняя трудные еврейские и арамейские слова, он нередко добавлял французский эквивалент. Обычно он предварял такое пояснение словом בלעז — «на чужом языке», то есть на разговорном языке окружающего населения. Эти французские глоссы, записанные еврейскими буквами, называются לעזים — «лаазим». Но на каком именно французском говорил РАШИ? Разумеется, не на современном французском. Это был старофранцузский язык XI века — одна из северофранцузских разновидностей langue d’oïl. Поскольку РАШИ родился и жил в Труа, его французскую речь обычно связывают прежде всего с Шампанью и северо-восточной областью языка oïl.

В ту эпоху единого литературного французского языка ещё не существовало. Франция представляла собой пространство многочисленных местных говоров, диалектов. Поэтому точнее всего сказать, что РАШИ пользовался старофранцузской речью Северо-Восточной Франции, близкой к языку средневековой Шампани. А теперь самое интересное.

РАШИ записывал французские слова еврейскими буквами. Например, старофранцузское слово porche — «крыльцо, портик, вход» — передаётся в традиции его французских глосс как פורק״א. Мы буквально видим согласный скелет слова: p-r-k и конечный гласный элемент. Это не французская латинская орфография. Перед нами попытка передать чужое слово средствами еврейского письма.

Другой пример — старофранцузский глагол volter, связанный с вращением, поворотом. В глоссах он записан как וולטי״ר. Еврейская запись ведёт нас не к современному французскому написанию, а непосредственно к звуковому облику слова, который слышал средневековый еврейский автор. Именно здесь начинается настоящая лингвистическая археология. Как кажется, это слово въехало в русский язык в «вольтижировке». Средневековая французская орфография могла сохранять буквы, не вполне однозначно сообщающие нам, как слово произносилось в живой речи. РАШИ же не был французским грамматиком. Ему не нужно было соблюдать правила латинской орфографии. Его задача была совершенно практической: объяснить еврейскому ученику незнакомое слово. Он как бы говорил: «Вы знаете это слово. Вот то, как мы его произносим». И записывал услышанное еврейскими буквами.

Разумеется, здесь нужна осторожность. До нас не дошёл автограф РАШИ. Его комментарии столетиями переписывались, и исследователь должен сравнивать рукописи, отделяя первоначальную форму слова от ошибок и изменений переписчиков. Но именно поэтому французские глоссы РАШИ стали предметом серьёзной филологической науки. В XIX веке выдающийся французский языковед Арсен Дармстетер специально изучал французские слова РАШИ по рукописям. Позднее эту работу продолжили другие исследователи старофранцузского и еврейско-французской письменности.

В комментариях РАШИ сохранились тысячи таких французских слов и выражений. Получается удивительная вещь. РАШИ хотел всего лишь объяснить своим ученикам ТАНАХ и Талмуд. Но, записывая бытовую французскую речь еврейскими буквами, он невольно сохранил для нас голос Франции XI века. Поэтому РАШИ был не только величайшим еврейским комментатором. Он оказался ещё и своеобразным фонографом Средневековья. Пример, уж и вовсе невероятный: У РАШИ встречается старофранцузское слово אוינטור״א — aventure, означавшее «случай», «возможность», «происшествие». Через много веков тот же звуковой образ дошёл до русского языка в слове «авантюра». РАШИ записал французское слово еврейскими буквами — и мы всё ещё его слышим.

Подведем итог: если хочешь изучать старофранцузский, вникай в комментарии РАШИ. Другого способа познать лингвистическую Истину — нет. Мы склонны забывать о том, что Истина имеет историческое измерение, разворачивается во времени. Есть истины, которые вы-являются только на большом масштабе времени. Кеплеру, для обнаружения закономерностей небесной механики, потребовались астрономические таблицы, десятилетиями кропотливо составлявшиеся Тихо Браге. Наблюдая звезды неделю, месяц или год законы небесной механики открыть нельзя. Многотысячелетняя осознанная и записанная, превращенная в текст еврейская история позволяет увидеть то, что на малом историческом масштабе разглядеть невозможно. Наполеон, по случаю зайдя 9 Ава в синагогу, обнаружил сидящих на полу евреев, оплакивающих Храм, сгоревший две тысячи лет тому назад. Наполеон понял, что перед ним уникальный, неповторимый, непобедимый исторический прецедент. Наполеона вряд ли интересовал старофранцузский язык, но, если бы он пожелал в него вникнуть, ему пришлось бы изучать комментарии РАШИ.