Рубрика: Опыты в стихах и прозе

Примеров столкновения и даже смертельной схватки зла и добра в человеческой истории много. Их нельзя забывать. О всех в небольшой заметке не скажешь и хочу вспомнить о самых значительных. Причём, только о тех, которые произошли в ХХI веке. Веке, который ещё не показал себя в полной мере и только начинает …

Но все равно твой этот парадокс легко объяснить. Зачем инопланетянам вообще отправлять нам послание? Сам посуди: когда мы их послание получим, у них там уже миллиард лет пройдет.

Только дойдя до квартиросъемщика И.А. Цимермана, своего соседа по коммуналке, он остановился и отложил в сторону ручку. Вообще-то зловредных жидов он не любил и ему было их не жалко. Но вот против черно-курчавого мальчишки Изи он, бездетный, ничего не имел. Даже совсем наоборот. Особенно после того случая.

Эти рисунки почти не связаны друг с другом и почти совсем не автобиографичны. Единственное, что их действительно объединяет — это способ, с помощью которого они были извлечены из небытия. Способ этот, как я предполагаю, ранее не был известен, и разглашать его я не собираюсь. Злые языки и мои многочисленные недоброжелатели …

Командир решил не терять времени зря, ухлестывая за кем попало. Тем более, первой же встреченной павой оказалась главная из Слав, как ее там, Святослава, что ли. Игорь под самым наиважнейшим нулевым номером крякнул и ринулся в атаку.

Ортопедик хоть был педик, Но притом отличный медик. Как решить тут без злорадства, Что плохого в педерастве!?

Поляк тогда потупил взор втоптал цветы обратно в землю. За ним на свадьбу шел позор, Страстную праздновал неделю.

А весь класс следил за картой, А на карте ИзраИль — Людоед, агрессор, гниль, — По словам географички, Изучившей методички.

Коль слог прибавишь к «мужеству», Получится «замужество». Вдвойне добавь — и что же? Во! Выходит «мужеложество».

А проснулся он от яркого света и приятного шума, напоминающего рокот волн. Вскочил, подбежал к окну и видит: и впрямь в семи шагах плещется море или океан, а также виднеется пляж, полный разнообразных красавиц. Комната его тоже неслыханно преобразилась — стены раздвинулись и покрылись гобеленами и зеркалами, а про потолок …

Через несколько минут в примерочную вошел, нет, не вошел, а влетел человек. Это был очень худой кудряво-лысый еврей в передничке, сплошь утыканном булавками. Этот человек, в отличие от величественного Гарцмана, выглядел, как классический еврейский портняжка из рассказов Шолом Алейхема.

Вхожу в кабинет. За столом сидит маленькая, очень пожилая врачиха. «Пожалуйста, молодой человек. Что у Вас?» Протягиваю ей справку и одновременно кладу на стол журнал, который был у меня в руках, последний номер «Нового мира». Бабушка доктор, не глядя на меня, говорит: «Снимайте штаны»