Журнал-газета истории, традиции, культуры
Все годы оккупации Пётр и его семья скрывали Хану. В этот период она заболела тифом. Её спасли и от страшной болезни, и от гибели от рук фашистов. В доме, где скрывалась Хана, она превратилась в Анну и стала женой Петра.
Подошла моя очередь к кассе, а потом и Андроников отвлекся на сметану и пюре. А я незаметно удалился в дальний угол столовой. Потому что тема, поднятая Андрониковым, несмотря на явную культурную ценность, показалась мне не очень аппетитной.
Вернувшись домой, стал ждать, кто первый заинтересуется осчастливить свою страну, вызвав туда нас. Стремительно приближалось совершеннолетие брата, а с ним и призыв в Советскую Армию. На экранах Карабах, Тбилиси, Баку, Фергана, так что вызов из Израиля, прибывший первым, окончательно определил направление, к которому, впрочем, и так стали склоняться — Игорь, …
Тогда я срываю «стоп-кран». Раздается ржавое лязганье. Поезд — эта огнедышащая змея останавливается. Ко мне бежит бригадир с матерными словами. Я пытаюсь оправдаться…
В итоге нас отпустили, не посмотрев даже наши паспорта (кстати, мы их с собой и не взяли и это как выяснилось позже, было очень даже хорошо).
Я, как уважающий себя подросток, запоминал любую услышанную песню Высоцкого на память, чтобы потом продекламировать их в компаниях, вдруг удивлю доселе незнакомой. До сих пор сыплю цитатами из них, но теперь удивляюсь сам — молодёжь не знает их источника.
Вадим реакцию окружающих замечал (профессия участкового приучила к наблюдательности), но ответа не менял. Тем более, что постепенно он пришёл к твёрдому убеждению, что человек счастлив так как ему кажется, не подозревая что мысль эта, в сущности, наверно, справедливая, задолго до него была сформулирована кем-то из великих.
Как-то я отвёл брата в сторону и попросил быть мужчиной и проявить уважение к кулинарным попыткам моей жены, если не похвалой, то хотя бы молчанием. Тот заверил, что понял. И действительно, за следующей трапезой брат молчал, но по натужному ёрзанью было видно, что его подмывает что-то сказать.
Или вот другой сценарий. Мужчина позвонил в полицию — он подозревает, что его 15-летний сын совершил несколько краж в магазинах.
Делать что-то «для хохмы» было его установкой, жизненной целью, фишкой, так сказать, фирменным знаком. Может быть поэтому был он всеобщим любимцем, хотя и постоянно попадал в рискованные ситуации.
Советская интеллигенция, отвыкшая думать собственной головой, принимала как должное это чудовищное оскорбление, нанесенное Рихтером своей спасительнице.
Мне было интересно, пойдет ли ему цыганская разметанная борода или лучше все-таки жандармские «котлеты»? А может быть удлиненная и слегка лопаткой ленинская бородка? Но узнать этого было не дано, потому что в Таллинне мы не нашли ни одного театрального магазина, где продавался бы грим и всякие актерские принадлежности.
Но не нельзя тронуть гегемона. Он же гегемон. Пролетариат, так сказать. Посему работники правоохранительных органов лязгали зубами, как восточноевропейские овчарки (просим прощения за некорректное сравнение представителей властей предержащих с собаками, хотя и породистыми).
Врач скорой озвучил диагноз — коклюш, назавтра подтверждённый анализом. Действительно, из-за аллергий и диатезов девочки не были привиты и теперь это аукнулось. Приступы кашля повторялись по несколько раз за сутки. Вычитав, что влажный воздух облегчает дыхание больного, родители проводили ночи сидя на балконе возле коляски, покрытой влажным тюлем.
Когда музыканта привезли из аэропорта в его номер в гостинице «Урал», он сказал, что в таких покоях не будет жить даже его собака. Тогда темнокожего пианиста и его ансамбль привезли в гостиницу «Россия». Был поздний вечер, музыкант, проголодавшись, направился в гостиничный ресторан. Но его туда не пустили, сказали «Все закрыто!». …
Так, например, у меня с ним сложилась традиция: выезжая из гаража, зацепиться за что-нибудь и получить очередную царапину. Когда их количество превышало некоторый предел, Москвич чинно отправлялся на покраску, что происходило примерно раз в два месяца и выезжал из сервиса как новенький, готовый к следующему циклу. Бывали и более серьёзные …
И чтобы ощутить себя членами некоего культа, куда недоступен вход простым смертным, дочери всех народов добровольно идут на столь смехотворно унизительный путь добывания престижного изделия кожгалантерейной промышленности.
После окончания Бобруйского ремесленного училища Борис стал краснодеревцем. И дернуло же его завербоваться на Север, под Воркуту.
Этот был старшим врачом. Его ипостась — верноподданничество, приправленное антисемитским душком. Поэтому умилительно было слышать от него в один из дней, сказанное торжественно и на полном серьёзе: «Сейчас передали — Нобелевскую премию по литературе получил русский поэт Иосиф Бродский! Как это волнительно! Знай наших!»
Однажды он познакомился по объявлению с местной немкой и решил пригласить её в ресторан. Денег не было и Игорь, выпив для храбрости и плохо соображая, что делает, решился на ограбление. Вот такая необычная история… Приговор для немецкого правосудия был достаточно суров: четыре года лишения свободы… И тут начинается самое непонятное.
В тот год на ялтинской набережной сидело несколько умельцев, вырезывающих силуэты из черной бумаги. Ножницы в их руках творили чудеса. Носы у тех, кто позировал уличному художнику, были разные — «пуговкой», «картошкой», «валеночком», «греческие», «клювиком», «шнобели», «носяры», «рубильники». Поражало мастерство в мелких деталях — локон, дужка очков, сережка.
