Александр Яблонский: Любите ли вы грибы? Окончание

… Итак, все приготовления позади. Ты в лесу. Это — незабываемый миг. Солнце только начинает свое восхождение. Сыроватый воздух пропитан настоем чуть преющих листьев ещё прошлогоднего падежа, сосновых иголок, особого ни с чем не сравнимого запаха грибного леса, описать который нет никакой возможности…

Александр Яблонский: Любите ли вы грибы? Окончание Читать далее

Александр Яблонский: Любите ли вы грибы?

Чудное было время — время паюсной икры, Кольской или Архангельской моченой морошки, которую потребляли с похмелья, для пользы здоровья, удовольствия, а иногда даже после дуэли, как последнее «прости» уходящей навсегда земной жизни, время расстегаев, рябчиков, буйабес, консоме, шустовского коньяка…

Александр Яблонский: Любите ли вы грибы? Читать далее

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов. Окончание

Чуть вдалеке за Невой бухнула пушка Петропавловской крепости, и вслед за ней заголосили, забубнили, засеребрились, зазвенели, заухали, застонали и запели колокола соборов, церквей, храмов. И был этот перезвон радостен, многолик и могуч. Войска — да какие войска! — несколько рот обреченных выходили к Исаакию…

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов. Окончание Читать далее

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов. Продолжение

Соперником блистательного Милорадовича был Александр Сергеевич Грибоедов, и сердечко Катеньки Телешевой было в сомнении, кому принадлежать. Вернее, принадлежало оно по долгу службы генерал-губернатору, но стремилось к остроумному и загадочному дипломату, литератору, автору пленительных вальсов…

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов. Продолжение Читать далее

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов

Часто задумывался, может, это слабость, беда, напасть — демократия. От века — и по сей день пасует демократия перед наглым, пусть и убогим диктатором, перед тоталитарным, хотя и гнилым, обреченным режимом. Задумывался недолго. Ибо глоток свободы — целительнее, нежели бадья насилия, рабства и беззакония…

Александр Яблонский: Мой сосед — полковник Булатов Читать далее

Александр Яблонский: Птенец Петра. Окончание

Девиер размышлял, глядя в маленькое оконце, когда стихнет ураган, успокоится Охотское море. А может, ни о чем не размышлял, а вспоминал синее сияющее море, ослепительные белые дворцы и дома, пальмы, лодки с яркими разноцветными парусами, зной — Португалию, которую он никогда не видел и уже никогда не увидит.

Александр Яблонский: Птенец Петра. Окончание Читать далее

Александр Яблонский: Птенец Петра

Чуял, нюхом своим звериным чуял Александр Данилович: что-то зреет. Не может не зреть. Уж больно всех тяготила затея Светлейшего отдать дочь свою — Марию Александровну — за Петра Алексеевича, как только взойдет он на трон. Но скрытны, хитры, многоопытны, осторожны супротивники его…

Александр Яблонский: Птенец Петра Читать далее

Александр Яблонский: Вист у наместника. Окончание

… А пока что началась вторая партия роббера. Сдавал порученец графа Воронцова-Дашкова поручик Л-в. Руки его от волнения дрожали. Он раскрыл козырь. Оказался туз пик. Надворный советник Павел Александрович Васильчиков, вспомнив Пушкина, пошутил…

Александр Яблонский: Вист у наместника. Окончание Читать далее

Александр Яблонский: Вист у наместника

Личный адъютант графа князь Амилахвари, сын его старинного друга Иванта Амилахвари (вместе с князем Захарием Чавчавадзе убедившего некогда Государя назначить Воронцова наместником Кавказа), поднес бокал холодного цинандали. Илларион Иванович чуть пригубил. Чувствовал он себя отвратительно…

Александр Яблонский: Вист у наместника Читать далее

Александр Яблонский: Надя Огонек

Гнетет меня непоколебимая уверенность: проживи я снова свою жизнь, зная, что потом будет со мной, я бы все отдал, чтобы быть с Надей. Даже нет. Я бы все отдал, чтобы оказаться на пятьдесят лет моложе и еще раз услышать: «Орленок, орленок, мой верный товарищ, ты видишь, что я уцелел…» — …

Александр Яблонский: Надя Огонек Читать далее

Александр Яблонский: Причуды памяти. Окончание

Было где закусить и потолковать в Петербурге. А ежели душа разогреется, то — прямиком за город, на «Виллу Родэ». Располагалось сие заведение на Черной речке, невдалеке от места дуэли Пушкина. И вообще, это было излюбленное место дуэлянтов. Здесь, к примеру, стрелялись Гумилев и Волошин. (Уж эта Черубина!)…

Александр Яблонский: Причуды памяти. Окончание Читать далее

Александр Яблонский: Причуды памяти

Не надо думать, что мы просто пили в Летнем саду. Мы продолжали традиции, заложенные Петром Великим. Летний сад был задуман не только как место общения с природой. Нет! Летний сад был задуман прежде всего как место увеселений и общений. А увеселения и общения времен Петра были весьма специфические и однообразные.

Александр Яблонский: Причуды памяти Читать далее

Александр Яблонский: Лист в России

Не прошло и двадцати-тридцати лет после гастролей Листа в России, как русский пианизм, отторгший новации Листа и, одновременно, обогащенный ими, приобрётший собственный мощный неповторимый облик, стал доминирующим в мировой музыкальной культуре второй половины 19-го — первой половины 20-го веков.

Александр Яблонский: Лист в России Читать далее

Александр Яблонский: Лист в России

Вера Тиманова скончалась в Ленинграде, в блокадном Ленинграде — в 1942 году в доме на улице Некрасова, угол Маяковского. В этой, видимо, безразмерной коммуналке (трущоба на улице Некрасова — это тебе не замок Иттер близ Мюнхена), закончила свою жизнь блистательная пианистка ХIХ века.

Александр Яблонский: Лист в России Читать далее

Александр Яблонский: От Гульда до Праги. Окончание

«Чемпион мира» по отмененным концертам. Это — не капризы. Это — требовательность к себе и к условиям существования его музыки. Величественная, суровая, одинокая, несравненная и несравниваемая, трагическая фигура фортепианного исполнительства ХХ века. «Самый непостижимый артист современности».

Александр Яблонский: От Гульда до Праги. Окончание Читать далее

Александр Яблонский: От Гульда до Праги

Крепкие, среднерослые, как правило со стальными брюшными мышцами и круглыми арбузными животами, красными вмятинами амбушюров — губы постоянно облизывались — привычка духовика, лицами цвета моркови и окраской морозного утра — яркое алое солнце и синеватый свежий снежок прожилками, — не очень трезвые люди…

Александр Яблонский: От Гульда до Праги Читать далее

Александр Яблонский: Послесловие

Страна, живущая исключительно в мифе, а не в реальности, культивирующая миф, как базу общественного сознания, может только деградировать, скатываясь к архаизации мышления и, соответственно, бытия. Об этом и для этого, собственно, статья.

Александр Яблонский: Послесловие Читать далее

Александр Яблонский: Уж эти ленинградцы

Сейчас понял, чем отличается (отличалась) Москва от Ленинграда. — В музыке на вокзалах. Это была лакмусовая бумажка. Ленинград встречал и провожал ленинградцев и своих гостей «Гимном великому городу» Глиэра, Москва — песенкой Газманова. Бойкая такая песенка. Разудалая. Незамысловатая. В этом — суть различий.

Александр Яблонский: Уж эти ленинградцы Читать далее

[Дебют] Александр Яблонский: Аристофан в Ленинграде

Не армия, а ограниченный контингент. Всплывшие начальники пользоваться просто русским языком не могут. Только языком глубокого смысла. Не оккупация, а принуждение к миру, не аннексия, а восстановление исторических границ. Банда профессиональных головорезов и мародеров — миротворческие силы. И контингент очень ограниченный.

[Дебют] Александр Яблонский: Аристофан в Ленинграде Читать далее