Евгений Белодубровский: Список пассажиров

Вдруг на стол выпал из книжки сложенный как детский фантик на ржавой скрепке обрывок — вырезка из газеты «Новое время» № 932. 1924 год. Белград. С одной надписью чернильным карандашом с кляксами: «Большевицкий стокгольмский поезд — два вагона». Списал я все до копейки и положил вырезку обратно в книгу.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Памяти Мариэтты Чудаковой

Помню — был дождь, мы остановились в сквере — шел разговор об Эйхенбауме и Шкловском и об их — Льве Толстом. Мы увлеклись — я был на стороне Виктора Борисовича. И вдруг, посреди разговора мы заметили, что стоим в луже и мокнем как суслики… И строгая Мариэтта вдруг — улыбнулась.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Случай в Пабе

Известие о смерти Дитера — неожиданное!.. Мы сдружились с 1999 года, но «знались» раньше в «поисках» русского Набокова-Сирина через Лихачевский Фонд Культуры в котором я на заре перестройки служил чиновником по архивной части.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Цунами в шхерах Стокгольма

Нобелевская церемония и знаменитый на весь мир банкет в Стокгольмской ратуше в присутствии короля и всех лауреатов 1997 года… И я там был, мед-пиво пил. В черном фраке, лаковых башмаках (как они появились у меня в Стокгольме за полчаса до выезда на торжество — это особый сюжет!) — все по …

Читать далее

Евгений Белодубровский: Я хочу быть, как звезда…

Бальмонт знал слишком много стран и слишком много влияний. Буйный, впечатлительный, отдающийся волнам всех морей и вздохам всех ветров, он не может оставаться верным себе. От лирики к политике, к неославянству — от лирики на отвлеченные высоты, — таков неровный поэтический путь Бальмонта.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Сокровенное

И вот в 1954 году наш город готовился отметить 10-летие снятия блокады. И в честь этого действительно великого события был назначен концерт для школ всего микрорайона. От каждого старшего класса требовалось подготовить по одному номеру. В нашем классе это дело было поручено нашим классным начальством — мне любимому.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Любовь Дмитриевна Блок

Любовь Дмитриевна, после трагической смерти Блока (это, конечно же, был форменный суицид!!!) во все отпущенные ей судьбой годы свято хранила (и сохранила) весь архив Поэта… Посвятила себя «Теории и Истории Русского и Зарубежного балета» и составила «Систематический Каталог», к которому до сих пор обращается наука.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Шары Осипа Мандельштама над Мойкой

Моя речь идет о стихотворении Мандельштама «Шары» с обильными замечательными неповторимыми цветными рисунками Николая Лапшина. Оно было впервые напечатано в детском журнале «Новый Робинзон», только что сменившего на своем ребячьем посту неизвестно в чем провинившегося у властей детской литературы журнала «Воробей».

Читать далее

Евгений Белодубровский: Небывальщина

Вот скажите, случалось ли кому испытывать в какой-то момент жизни, в быту особый род назойливого любопытства к чему-то, с одной стороны совершенно Вас никаким боком-припеком не касаемого, а с другой, — совершенно не дающего Вам покоя, пока не разрешиться…

Читать далее

Евгений Белодубровский: Лозинский

Всегда, проходя мимо дома, где жил и умер Лозинский, я, вместо привычно-холодной надписи, выбитой на мемориальной доске в его честь, про себя, на память произношу Дантову бесмертную строку, ибо Лозинский был и остался для нас подлинным Вергилием, приведшим нас в мир мировой поэзии и культуры.

Читать далее

Евгений Белодубровский: Рети — Лужин — Нимфа и Имре Кальман

Прошло время и время. Вернулся (нет, воцарился) в России Владимир Набоков. Со всеми своми романами, повестями, стихами, эссе и etc… И на наших глазах в Петербурге возникло, как на сносях, вольное сообщество ученых-славистов, литературоведов, историков русского зарубежья, краеведов, архивистов и библиографов.

Читать далее