Круг требователей расширяется не только по линии приобщения к Холокосту, от которого иначе как морально, требователи не пострадали, и то много позднее этого трагического события. Требования идут и из рядов тех, кто лихо превратился из тихих просителей в нахрапистых освободителей.
Рука дерущего да не опустеет!
(О расширении понятия «Переживший Холокост»)
Мирон Амусья
“Тень Гамлета печального
С его «Быть иль не быть?»
Среди житья скандального
Успели мы забыть.
Теперь у нас от времени
Вопрос, подобный бремени,
Вопрос о том, дают иль не дают?”
Песенка 20-х годов 20-го века
“Сам себя не похвалишь,
кто ж тебя похвалит?”
Народная мудрость
Недавно министр алии и абсорбции Израиля г-жа Ландвер объявила о некоторых дополнительных льготах для так называемых слабых слоёв, или, как их ещё называют, «новых репатриантах». Вслед за статьёй разгорелась дискуссии о том, много дадут или мало, правда это, или предвыборная манипуляция. Не относимый к «слабым слоям», не могу, да и не хочу, обсуждать сообщение министра по существу. Конечно, понимаю, что забота о старых и немощных, о детях — важнейшие элементы социальной политики государства, демонстрация его достижений в очень важном направлении.
Однако эта забота не должна мешать, тем более — вредить работе производящей части населения, чьи налоги — источник выплат тем старикам и немощным, которые в Израиле никогда не работали, или наработали, согласно принятым стандартам, маловато. Задача государства состоит в том, чтобы деликатно управлять конфликтующими интересами так, чтобы по возможности довольны были дающие и берущие. Последним этично придерживать свои притязания на разумном минимуме, не превращая уместные просьбы в недопустимые требования, понимая, что не заработанное тобою — не принадлежит тебе по праву, а даётся по благородству заработчика.
Моё внимание в развернувшейся дискуссии привлёк комментарий, к теме льгот, получаемых от правительства Израиля, прямо не относящийся. Автор имярек писал (привожу по памяти):
«Мне 93 года, моей жене 89. Мы пережили Холокост и не хотим, чтобы деньги из Германии шли нам через посредников. Пусть они посылают их прямо на наш банковский счёт».
Не вдаваясь в подробности про посредников, я нашёл в сети автобиографию автора этого комментария, в другом известном интернет-журнале подписывающего свою статью «имярек, переживший коричневую чуму фашизма и Холокост еврейского народа». Так вот он в автобиографии пишет:
«Родился в 1925 году в одном из еврейских местечек Украины Винницкой области. Вскоре родители переехали в г. Одессу, где я и жил вплоть до войны. В 1941 году эвакуировался с родителями в г. Андижан Узбекской ССР, где работал слесарем промкомбината, шорником маслозавода, контролером ОТК на Андижанском военном заводе. Призывался в армию, но не прошел по комиссии. В 1947 году закончил вечернюю школу рабочей молодежи в г. Андижане и поступил в Ташкентский финансово-экономический институт, который закончил в 1951 году…»
И это «переживший Холокост», получающий за свои страдания деньги от Германии?! Проведший войну вместе с родителями в эвакуации, т. е. один из счастливцев в те года, да и доживший до столь преклонных лет. О времена, о нравы! Ему бы тихо радоваться, а он всё требует, настаивает…
Давно хотел высказаться по этому деликатному, этическому вопросу. Ведь речь идёт об определённых суммах, переводимых правительством Германии в помощь пережившим Холокост не во временнóм смысле, а в смысле перенесения страданий от Холокоста. С ходом времени, число переживших должно уменьшаться, но расширяется понятие «переживший (-шая) Холокост«, включая сюда и эвакуированных в ходе немецкого наступления в 1941-42х годах.
Я считаю, что понятие «Переживший Холокост» (по сути, ставшее синонимом понятию «непосредственно пострадавший от Холокоста») заинтересованными в получении незаслуженного дохода и привилегий, и политиками-популистами толкуется чрезмерно расширительно, а потому включает в себя людей, непосредственно от самой Катастрофы европейского еврейства никак не пострадавших.
Появились целые сообщества «Дети Катастрофы», «Опалённые войной» и другие, с впечатляющими названиями, включающее детей, эвакуированных в ходе Великой Отечественной войны, или проживавших на территориях, вовсе не оккупированных, но близко расположенных от мест боёв ВОВ. Доходит до того, что «борцы за получение» считают, будто эвакуация по уровню переживаний и трудностей не уступает организованным нацистами еврейских гетто. Я уже как-то писал, что такое сравнение кощунственно в первую очередь потому, что в эвакуации трудности испытывали все, а в гетто принудительно сгонялись лишь евреи только потому, что они евреи, и, до уничтожения, их всячески там, как евреев, унижали.
Конечно, не эвакуируйся мои соплеменники и победи, или захвати, даже временно, ту или иную территорию в ходе ВМВ нацистская Германия, они там погибли бы, за редчайшим исключением. И всё же эвакуированные и блокадники, а тем более, их потомки, не могут быть отнесены, на мой взгляд, к «жертвам Холокоста«, не являются они и «пережившими Холокост», если не понимать под этим эвакуированных с территорий, на которых потом, после их отъезда (эвакуации, бегства) имел место Холокост. Тем более, что Ленинград, хотя и находился 900 дней в блокаде, оккупирован нацистами, как известно, не был.
На мой взгляд, евреи, как эвакуированные в ходе ВОВ, так и жители блокадного Ленинграда не имеют права требовать за свои эвакуационные или блокадные трудности от Германии финансовые компенсации, иные, чем причитаются жителям любых национальностей, как эвакуированным с территорий, оккупированных в войну Германии с СССР так и жившим вблизи зон боёв, в том числе — в блокированном Ленинграде. Общие эти претензии были давно формально урегулированы соглашениями по репарациям конца сороковых годов прошлого века. Разумеется, отсутствие права требовать не лишает права просить, да и брать, при этом благодаря за то, что дают. Недаром говорят: «дают — бери».
В своё время в новорождённом Израиле шёл ожесточённый спор — «брать или не брать деньги от Германии». Многие видели в том, чтоб взять, предательство памяти убитых нацистами евреев, своего рода обмен пролитой крови евреев на деньги, полученные в том числе и от их имущества. Это была совсем не лишённая оснований точка зрения. Но ситуация для Израиля в целом, и для множества жителей страны в отдельности, была совершенно иной, чем сейчас. Считаю, что Бен-Гурион, взявший деньги из-за острейшей государственной нужды, поступил правильно. Ведь шла борьба за государство, за чудом выживших в Холокосте, и острейшая нужда преодолела серьёзное моральное отторжение.
Теперь, хотя нужда, резко пойдя с развитием страны на убыль, фактически исчезла, нравы, к сожалению, упростились, и, желание получить ещё резче возросло. С тоской я читаю заголовки статей, посвящённых проблемам возврата собственности её хозяевам, чудом уцелевшим в Холокосте, или их потомкам. Тоска происходит от того, что заголовки однообразны — «Прибалтов заставят платить», «Поляков заставят платить», «Украинцев заставят платить», т. е. даже заголовки проникнуты желанием наказать целые народы и перевести Катастрофу на язык чистогана.
Замечу в скобках, что заголовка «Русских заставят платить» не встречал, хотя первый и, вероятно, основной вал конфискаций еврейской собственности осуществлялся СССР в ходе так называемых освобождений и присоединений к той стране Прибалтики, Западной Украины и Бессарабии. Напомню, что правопреемницей СССР является РФ. Практически очевидно, что сегодняшними получателями реституций окажутся не жертвы нацистов и их пособников, не их родные, а в основном еврейские организации, которые будут расширять по мере получения дополнительных средств понятие «переживший (-шая) Холокост». Мало сомнений в том, что это лишь поспособствует усилению антиеврейских настроений в упомянутых выше странах.
Верно говорится, что «аппетит приходит во время еды». Я это к тому, что круг требователей расширяется не только по линии приобщения к Холокосту, от которого непосредственно иначе как морально, обширные группы требователей не пострадали, и то много позднее этого трагического события. Требования идут и из рядов тех, кто лихо превратился из тихих просителей в нахрапистых освободителей. Я хорошо помню, как напуганные экономическим и политическим развалом СССР, повлёкшим резкое снижение уровня жизни, в развитые страны — Израиль, США, Германию поехали сравнительно старые люди, которых существенно увлекал и устремившийся из СССР поток их детей. Германия в те годы оказывала гражданам СССР большую помощь, к тому же принимала у себя безотказно в течении ряда лет тех евреев, которые захотели туда переехать на постоянное место жительство. По размеру помощи программа приёма евреев, относимых тогда в Германии к категории беженцев, была, пожалуй, самой обильной, и действовала она ряд лет.
Известно и закономерно, что к хорошей жизни человек быстро привыкает. Печально, что он при этом теряет чувство благодарности к тому, кто ему эту хорошую жизнь обеспечил. Вообще, благодарность — одно из самых утомительных и негативных, сильно раздражающих чувств. Словом, вконец постаревшие бывшие военнослужащие Советской Армии повытаскивали форму, одели ордена — немного старых, и куда больше полученных в послевоенное время отличий и значков, вспомнили сами, и в меру угасающих сил стали напоминать обществу, что они — не жалкие просители, а победители, спасители-освободители, эдакая сводная воинская часть, призванная наблюдать от имени оккупационных войск союзников за поведением поверженной Германией — чтоб та не «шалила». Это «вставание с колен» прошло не без координации с аналогичной процедурой в стране исхода, не без её как минимум моральной поддержки и идейного направления. Тенденция эта опасна. Есть ёмкая негативная характеристика — «кусающий кормящую руку». Едва ли стоит её удостаиваться.
Я поместил сильно сокращённый вариант приведенной выше части этой заметки на своей странице в Фейсбуке, а редактор бумажной газеты «Мост» опубликовал её в №956 от 03.10.18. Оттуда я получил резко критический ответ одного из читателей, который, как и упомянутый выше имярек принадлежит к числу детей, уехавших в эвакуацию вместе с семьёй восьмимесячным ребёнком. Как я понял, там он был с матерью и отцом, («наша семья», как он пишет) что по военным временам уже редкая удача и счастье. Счастьем является и дожитие до 78 лет. Словом, непосредственно от Холокоста он не пострадал. Всё это роднит его с упомянутым выше имярек. Думаю, про замечания моего критика представляют распространённую и неправильную точка зрения.
Критик пишет:
«Предлагаю подарить профессору его некомпетентность и напомним, что жертвами Холокоста необходимо считать всех до одного еврея, которые жили в фашистской Германии, Западной и Восточной Европах, Прибалтике, Белоруссии, Украине, Молдавии, огромной части России».
Я благодарен за подарок, но, как писал выше, необходимости и моральной законности считать всех евреев, живших в указанных областях в период ВМВ, жертвами Холокоста, не вижу.
Оставлю в стороне утверждение критика, будто я с фото в газете смотрю на читателей «выпятив свои пухлые щеки» (автор тоже не дистрофик, судя по присланному мне его фото), и сосредоточусь на том, чего я, по мнению критика, не знаю и не переживал. Действительно, я многого не переживал, поскольку не был в гетто, не был иначе как экскурсантом в Освенциме, Бабьем Яру, 7ом форте, Румбульском лесу и т. д. — всех мест, увы, не перечесть. Но и мой критик о всём этом знает понаслышке и поначитке. Да и про тяготы военных лет он слыхивал от своей мамы.
Критик пишет про меня:
«Нет, такой не знает, что такое голод …. Он не был в осажденном Ленинграде, чтобы сейчас зваться Блокадником».
А вот тут-то критик просто попал, говоря интеллигентно, пальцем в небо. На Рис. 1 привожу свой документ, на котором, наверное, опять огорчат «пухлые щёки».
![](https://club.berkovich-zametki.com/wp-content/uploads/2018/10/image1-3.jpg)
Отмечу, что Блокада была и для взрослых, не только семилетнего ребёнка, источником сильных, запоминающихся на всю жизнь, впечатлений. О ней я писал, например, в заметке «Незабываемые месяцы (Блокада Ленинграда и маленький мальчик)».
Приведу из неё описание лишь короткого периода — саму эвакуацию из блокадного города.
«Когда мы пошли на вокзал, было утро, но ещё темно. На улице неторопливо горели три или четыре дома, в ещё не горящих этажах явно оставались люди. Поездом, где к нам присоединилась тётя с сыном, доехали до Ладоги, а оттуда — по льду — до Кобоны. Документом, разрешающим наш выезд из города и дальнейшее движение, была эвакосправка. (Рис.2).
Обращаю внимание на тщательность составления документа, наличие номера и печатей. Даже дата переноса отъезда, о причине которой не помню, отмечена. Маму с сестрой поместили в кабину, я был в кузове. Воплем «ворона» встретили живую птицу — в Ленинграде они исчезли — видимо, всех съели. Было облачно, нас не обстреливали, но зияли многочисленные дыры во льду. Вскоре нас поместили в теплушки — грузовые вагоны с нарами, и повезли. Поезд шёл медленно, почему-то минуя станции и делая остановки в «чистом поле». Остановки эти решали санитарную проблему. Но даже в глазах ребёнка ряды мужчин и женщин, сидящих вперемешку на корточках, почти вплотную друг к другу, выглядели ужасно. Воды и дополнительной еды, кроме крох, запасённых с собой, взять было неоткуда. Так прошло двое или трое суток.
На рис. 3 приведена обратная сторона эвакосправки, где отмечена каждая еда или выдача сухого пайка. Всю нашу поездку, с 9 по 24 марта, от Ленинграда до Ярославля, можно проследить по штампам. Штамп Вологды, место первой кормёжки — 12 марта. Трое суток без еды. Ситуация даже по меркам блокадных условий стала непереносимой. По счастью, мы прибыли в саму Вологду и остановились на станции. Однако состав оцепила милиция. Таких сытых и упитанных людей я уже давно не видел и от них отвык. Милиция выходить из вагонов не разрешала. И тут произошло чудо — голодные дистрофики одолели сытых милиционеров, прорвали их плотное заграждение. Ленинградцам уже было абсолютно нечего терять. И милиция сбежала, а местная власть сумела обеспечить хоть какой-то едой».
![](https://club.berkovich-zametki.com/wp-content/uploads/2018/10/image2-3.jpg)
![](https://club.berkovich-zametki.com/wp-content/uploads/2018/10/image3-2.jpg)
Теперь о бомбёжках, которым трижды, по словам его мамы, подвергался мой критик. А я только 6го ноября 1941 насчитал их десять — столько раз сирена воздушной тревоги гоняла нас в бомбоубежище. Фугасная бомба попала во двор. Взрывом вынесло все окна в наших 2х комнатах. Зажигательных бомб попало в дом — не счесть. Не лишне добавить, что артиллерийские обстрелы были ежедневно. Я подробнее писал об этом в цитируемой заметке.
Но все трудности и беды блокадного времени я испытывал не как еврей, а как житель осаждённого врагом города. Взяли бы его немцы — не писал бы я сейчас ничего, поскольку со мною бы разобрались, как с евреем. А так как этого не произошло, то от Холокоста непосредственно я не пострадал. Как и мой критик, которого вовсе не Сталин и Берия, как он пишет, эвакуировали в Саратовскую область, а распорядился об этом какой-нибудь почти рядовой чиновник. Критик подчёркивает, что в Саратовской области жили немцы, от части которых, не высланных советской властью вглубь страны, он и его близкие особо страдали, как евреи. Я сильно сомневаюсь, что после высылки, в Саратовской области оставались в заметном числе немцы, которые к тому же отличались антисемитизмом, и (по контексту) убили сестру моего критика, удаляя ей аппендицит без наркоза. Отмечу, что в Казахстане мы находились среди высланных из Поволжья немцев, которые к нам относились вполне хорошо. Как и местные казахи. Агрессивным антиеврейским духом отличались лишь местные русские хулиганы.
Критик сообщил мне имя «героя» — одного из главных, если не главного создателя бронебойной организации «Дети Катастрофы» в Ашдоде, которая под своим звучным названием скрывает вовсе не тех, кто чудом пережил ужасы гетто и концлагерей, а еврейских детей, которые эвакуировались подальше от военных действий, иногда даже с отцами, такими, как мой критик, или «паренёк из Чарджоу», как он называет процитированного выше имярек, или, подозреваю, «бывший паренёк из Винницы», организатор ашдодских «Детей Катастрофы». Не мудрено, что затрачено было много сил и энергии, чтобы упомянутые дети получили статус беженцев и жертв Катастрофы европейского еврейства, коими они не являются. Роль министра алии и абсорбции в пробивании этого, несомненно, очень велика.
Критик, внезапно сблизившись со мною, пишет:
«Я не знаю кто ты по национальности. Конечно же не еврей. Должен был бы знать, что Германия еще тысячу лет не расплатится с евреями за те злодеяния, которые она совершила».
Огорчу его — я еврей, дорогой товарищ. Еврей по отцу и матери, бабушкам и дедушкам, и т. д. Еврей я, кстати, и по жене. Признаюсь, строго между нами, что я обрезанный еврей. А сам критик, кстати, удовлетворяет всем упомянутым критериям?
Отмечу, что долг перед евреями после преступлений Холокоста Германия признаёт, помогает во многом обороне Израиля. Но этот общий долг не есть конкретный, тысячелетний долг перед упомянутыми выше детьми, или находящимися, боюсь, на подходе, звучно названными, зачатыми в Ленинграде или эвакуации, послевоенными детьми, тоже пострадавшими и недополучившими. Так что ашдодскому «бронебойщику» и иже с ним надо готовить смену. Или она сама приготовится… Чего не сделаешь, когда надежда содрать — есть, а нравственных тормозов — нет, о чём я и писал, рассуждая о понятии переживших Холокост. Замечу, повторяясь, что вижу принципиальную разницу между «просить, и брать предложенное», и «требовать незаслуженное, как положенное».
Потрясающе: Рассматриваются заявления от тех, кто находился В ЭМБРИОНАЛЬНОМ СОСТОЯНИИ преследуемых матерей.
И ЭМбрион таки все права имеет. Чем он хуже блокадника.
Чтобы не сражаться со слухами и для тех, кому это интересно, предлагаю почитать выдержки из Инструкции по заполнению анкеты на разовую выплату в размере около 2550 евро.
«… в результате успешных переговоров Сlaims Conference с правительством Германии в 1980 году удалось учредить фонд Hardship Fund.
Компенсация осуществляется в форме одноразовой выплаты в размере 2556,46 евро. Фонд финансируется правительством Германии на основе установленных им критериев …»
«Заявители, пережившие Катастрофу, должны находиться в живых на момент подачи заявления. Наследники не имеют права на подачу ходатайства.»
«В перечень преследований, предполагающих право на получение компенсации от Hardship Fund, в числе прочих, включены следующие:
(i) лишение свободы, или
(ii) бегство от нацистского режима, или
(iii) «ограничение свободы» в соответствии с определением BEG, и/или
(iv) ограничение передвижения, например: комендантский час, проживание в указанных местах с обязательной регистрацией, ношение Звезды Давида и т.д¹.
(v) пребывание в Ленинграде в период с сентября 1941 года до января 1944 или бегство оттуда в этот период*
(vi) бегство в период с 22 июня 1941 года по 27 января 1944 из районов Советского Союза, которые находились в 100 километровой зоне от крайней восточной линии фронта наступления немецкой армии (Wehrmacht), но впоследствии не были оккупированы нацистами. Имеют право на компенсацию также евреи, бежавшие в вышеуказанный период из Москвы и Сталинграда, а также те, кто бежал из Ленинграда после 22 июня 1941 года, но до наступления блокады в сентябре 1941 года.
Hardship Fund будет обрабатывать заявления претендентов, которые находились в эмбриональном состоянии развития в период преследования их матерей»
От себя хочу обратить внимание на следующие моменты:
— Выплаты финансируются правительством Германии на основе УСТАНОВЛЕННЫХ ИМ КРИТЕРИЕВ
— НАСЛЕДНИКИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА …
— В перечень преследований включено БЕГСТВО ОТ НАЦИСТСКОГО РЕЖИМА
— Бегство с 22.06.41 по 27.01.44 из оккупированных районов и р-нов в зоне 100 КМ ВОСТОЧНЕЕ зоны оккупации.
— Бегство из ЛЕНИНГРАДА, МОСКВЫ И СТАЛИНГРАДА.
— Рассматриваются заявления от тех, кто находился В ЭМБРИОНАЛЬНОМ СОСТОЯНИИ преследуемых матерей.
В. Зайдентрегер — 2018-10-29 19:39
«…- Рассматриваются заявления от тех, кто находился В ЭМБРИОНАЛЬНОМ СОСТОЯНИИ преследуемых матерей…»
====
Вы правы. Моя тёща бежала из Севастополя будучи «в интересном положении». Родила дочку (мою жену) в ноябре 1941 года уже в Арзамасе. Тёща давно скончалась, но жена получила одноразовую выплату.
Уважаемый Soplemennik! (Теперь я знаю, что общаюсь не с женщиной, например, не с юношей, не …)
Это не я «прав», а это записано в Инструкции. И это не обязательство выплатить, а лишь информация, что будут заявление рассматривать. Ваш опыт показывает, что немцы такие обстоятельства рассматривают как «преследование».
Мне кажется, что с имеющимся у вас опытом общения с этой КОМПЕНСАЦИЕЙ, вы могли бы более решительно поучаствовать в дискуссии по материалу М. Амусьи. (А если общение по этому поводу было многоэтапным, то это достойно и художественного описания.)
В. Зайдентрегер 30 октября 2018 at 10:03
Уважаемый Soplemennik!…
Мне кажется, что с имеющимся у вас опытом общения с этой КОМПЕНСАЦИЕЙ, вы могли бы более решительно поучаствовать в дискуссии по материалу М. Амусьи. (А если общение по этому поводу было многоэтапным, то это достойно и художественного описания.)
====
Нет, коллега! Спасибо за приглашение, но не стану я участвовать в такой дискуссии. Для меня тут нет неясностей или вопросов…
Куда лучше будет (м.б.), если соберусь описать жизнь своей тёщи. Пока только одним словом — страдания.
Ответ принят. Как говорила моя Арина Родионовна: Вольному — воля (спасенному — рай).
Позволю себе вернуться к теме своей заметки «Рука берущего…». На 9ом канале г-н Гершанович , да и некоторые здесь критикуют меня довольно лихо — дескать, не страдал сам, пробыл считанные месяцы в блокаде и т. п. — см. Гершановича, Марию Альт (Фейсбук), Асю Крамер здесь.
Вот я и решил, нарушая собственные принципы, скопом им ответить, поскольку критика, особенно Гершановича, задевает моих близких. По поводу эвакуации — она из Ленинграда шла организованно — у меня есть документы. Это неправда, будто в первую очередь из Ленинграда бежало начальство — его было абсолютное меньшинство среди всех эвакуированных. Увы, отец мой начальником в Ленинграде не был. В основном из города увозили едоков, не приносящих пользы. Так, за 1941-42 гг (зима-весна) по «Дороге жизни» выехало 550 тыс. человек. Встречал утверждение, что выехать можно было без всякого разрешения и легко получить иждивенческие карточки. Это неправда. Даже в Казахстане, куда забросили чеченцев, взятых как стой, нередко без документов, получить карточки была проблема, повлекшая за собой их высокую смертность в первую зиму проживания.
Теперь про не четыре, а шесть с половиной месяцев, которые мне довелось пробыть в блокированном Ленинграде с начала сентября 1941 до середины марта 1942. Уже 25 декабря 1941 выдача хлеба поднялась со 125 до 200г, дойдя к концу февраля до 400 г, и более никогда не опускалась. Т.е. голодная часть пошла на убыль, а месячная смертность убывала, понятное дело, медленнее, чем росло обеспечение едой, где важны не только калории, но и витамины. С их обеспечением дело начало заметно улучшаться с конца весны.
Месячная смертность была с сентября 1941 по декабрь 1942, в тысячах человек, соответственно 6,8, 7,3, 11,1, 52,9, 101,6, 107,5, 99,0, 79,8, 53,2, 33,8, 17,7, 9,0, 4,7, 3,7, 3,2, 3,5. Доходит до вас, «переживший катастрофу» Гершанович, простой смысл этих цифр? Мощнейший пик — свыше 100000 человек в месяц — это январь и февраль 1942. Далее, по счастью, число смертей спадает. Так что месяц месяцу рознь.
Теперь пару слов о моей семье и её жертвах в войну и блокаду. К семье отношу папу, маму, сестру, дедушку, тётей, дядей и их детей. Всего 24 человека, из них было на начало войны в Ленинграде 20, умерли в Блокаду 4, включая родную сестру и деда, на фронте было 5 из 9 военнообязанных, 1 погиб. Остальные были эвакуированы и после эвакуации вернулись. Большая доля домов, включая стены, была разрушена, заметная площадь занята переселенцами с окраин города, которых выселить было крайне трудно и подчас некуда. Понятно вам, Гершанович, или ещё уточнить? Всё могу доказать документами — так уже действовали старшие, а теперь могу и я. В семье жены было всего 15 человек, 12 в Ленинграде, на фронте 3 из 6 военнообязанных, 2 убиты на фронте. Дедушка и бабушка расстреляны немцами (или и полицейскими из местных) в Невеле. Эвакуированные после войны вернулись в Ленинград. Выезжали организованно. Опять таки, всё сказанное имеет, так уж получилось, документальные подтверждения. Обращу внимание, что обе семьи поставили на фронт 50% и более военнообязанных, т.е. куда больше, чем в среднем среди евреев СССР. Тыловых военных, и это не их заслуга, но среди них не было. Из перечисленного и описанного следует моё моральное право судить и решать, что к месту, а что нет в данной дискуссии. Я понятно пишу, мадам Альт и Кремер? Или есть ещё вопросы, а не замечания, что бы кто делал на моём месте.
Сейчас вы пишите: «Позволю себе вернуться к теме своей заметки «Рука Берущего…».
Если вы внимательно взгляните на заголовок своей заметки, то увидите, что она озаглавлена иначе: «Рука Дерущего …», а это звучит уж очень задиристо.
Только теперь становится понятно, что это опечатка. (Подтвердите, пожалуйста.) При первом чтении я даже не принял это за таковую. Возможно, отсюда и идет тот поток откликов, который вам не понравился.
По существу вашей заметки я постараюсь написать позднее.
В заголовке статьи правильно «дерущего». Мне не понравились не отклики, а грубости, на которые, кстати, ответили и без меня. А отличное мнение — неотъемлемое право каждого, даже и в том крайнем случае, когда мнение основано вовсе не на фактах.
Я не знаю, насколько глубоко сидит ненависть к Германии и к своим родственникам, проживающим там, у Гены, но мне его жалко. Полагаю, что жизнь превращается в мучение, если постоянно несешь в себе ненависть к чему бы то ни было. Мне пришлось работать в ГДР в начале 70-х. В нашей группе советских специалистов было немало евреев. Не помню, чтобы кто-то, как это делает Гена, выражал ненависть к нашим немецким коллегам или их стране. Я встречал немало наших советских женщин, вышедших замуж за немцев. Отношения в семьях складывались по-разному, но не помню, чтобы женщины, рассказывая о своих мужьях, поминали фашистское прошлое страны. А ведь их родителям досталось во время войны не меньше, чем нам, евреям.
Моя русская родственница, у которой отец погиб в той войне от рук немцев, вышла замуж в 90-е годы за немца, который когда-то воевал на Восточном фронте, правда в качестве санитара. В этом замужестве не было материальной составляющей. Прошлое не испортило им совместную жизнь.
Ненависть, которую несет в себе Гена, мне кажется даже – специально культивирует ее, не давая ей затихнуть, сродни тем чувствам, которыми руководствовались люди во времена кровной мести. В большей части мира удалось отойти от такого способа возмездия.
«Время лечит». Оказывается, не всегда и не всех. Не так давно в Германии закончилась волна обсуждений проблемы «изнасилованных немок». Она возникла в очередной раз после выхода в свет автобиографической книги одной женщины, которой в юности досталось по полной от солдат Красной армии. Память о том времени не давала ей нормально жить, не отпуская ее мозг много лет ни днем, ни ночью. И вот психолог посоветовал ей излить все, что с ней произошло когда-то, на бумаге. Так она и поступила. Не знаю, насколько это помогло несчастной женщине, но нашему Гене я бы посоветовал попробовать тот же метод.
Если, конечно, он страдает от своей ненависти, а не гордится ею!
P.s. Мне, родившемуся и выросшему в Чкалове, не пришлось испытать того, что выпало на долю евреев на оккупированной части страны. Но у меня были друзья, которые прошли через это, которые без жалости убивали немцев во время войны. Ни у кого из них я не видел такой «слепой» ненависти к современной Германии, к немцам.
From: Лев Гринбаум
Sent: Sunday, October 21, 2018
To: Miron Amusia
Subject: Re: инф
1.» Доходит до того, что «борцы за получение» считают, будто эвакуация по уровню переживаний и трудностей не уступает организованным нацистами еврейских гетто. Я уже как-то писал, что такое сравнение кощунственно в первую очередь потому, что в эвакуации трудности испытывали все, а в гетто принудительно сгонялись лишь евреи только потому, что они евреи, и, до уничтожения, их всячески там, как евреев, унижали».. Полностью согласен
2. Я был эвакуирован из Смоленска и получил от Германии одноразовое пособие. Мне кажется, что мои страдания были во время войны ( Хотя и гораздо меньшие чем в гетто).
3. Немцы и другие ограбили евреев. Это одна из причин Холокоста. Возврат этих денег не зависит,( мне кажется) от того, сидел ли ты в гетто или нет.
4. Я сам не смог бы требовать денег, но, если бы мне их дали, то мне было бы трудно от них отказаться (все таки мы все страдали в войну).
5. ВСЕХ БЛАГ!
From: Yuri Kornyushin
Sent: Saturday, October 20, 2018
To: Miron Amusia Subject: Доверяйте профессионалам.
Мирон, я прочитал Вашу заметку о Катастрофе. Ведь каждое дело проходит проверку по определенным профессионалами критериям. Я, например, тоже сумел эвакуироваться. Мне было полгода. 3 месяца мы ехали в вагоне для скота. Моя племянница, ей было три года, умерла в дороге. Поезд все время бомбили немцы. Мой отец и две сестры остались в Киеве. Когда все евреи дружно собрались в назначенном немцами месте и пошли с песнями «культурный народ, нас отправляют в Европу» в Бабий Яр, мой отец и сестры не пошли. Но через 2.5 года сосед, домработница и дворник донесли в Гестапо о еврейской семье. Я писал Вам об этом. Мы вернулись в Киев. Дом, где была квартира, отдали в ведомство. Итак, без отца, без двух старших сестер, с матерью обезумевшей от Катастрофы, которая погибла когда мне было 8.5 лет, с обезумевшими родственниками, которые также страдали от Советских властей, мой старший брат сидел 7 лет в советском концлагере, я жил с 13 лет на пенсию за «пропавшего безвести» отца и стипендию из техникума где я учился. И профессионалы решили, что я являюсь маленькой жертвой Катастрофы и я получил одноразово 2.5 тысячи евро и статус в Израиле, в том числе 4000 шекелей раз в году и я не плачу за лекарства по рецепту врача. Эрика Баумингер на это сказала мне, что она тоже в этом статусе, она спаслась из Австрии, со своей немецкой фамилией и именем и европейской внешностью. Я доверяю профессионалам. Значит она заслужила. Я тоже благодарен Государству Израиль за мой статус и льготы. Нужно доверять профессионалам. Привет Анэте и всего хорошего, ЮК
From: Edik Mastov
Sent: Saturday, October 20, 2018
To: Miron Amusia
Subject: Re: инф
Мирон, эта халява не хуже и не лучше халявы с «палестинскими беженцами». Прямых перенесших ужасы Холокоста уж почти не осталось, вымирают и интернированные малолетками или рожденные в гетто… Жаль расставаться с такой халявой… и наследникам, и политикам. И вонь от этих непахнущих денег еще долго будет раздражать нас, пока какой-нибудь Трампо-подобный не назовет вещи своими именами!
From: Yacov
Sent: Saturday, October 20, 2018
To: ‘Miron Amusia’ Subject: RE: инф
Уважаемый Мирон Яковлевич. Я еще не определил своего отношения к этому вопросу.
Но припоминаю, что Аденауэр обещал довести число евреев в Германии до догитлеровских 500 тыс. Сегодня, по моим данным, это число составляет лишь 100 тыс.
ЯС
From: Isaak Sokol
Sent: Saturday, October 20, 2018
To: Miron Amusia Subject: Re: инф
Уважаемый Мирон!
Полностью с Вами согласен. Нас с женой тоже возмущают постоянные требования пенсионеров и их радетелей о дополнительных льготах. Видим у нас в Ариэле пенсионеров, постоянно путешествующих по свету. Слава б-гу — никто не голодает!!!
Всего наилучшего.
Исаак
Спасибо, хорошо написано. У меня есть родственница, пережившая несколько месяцев блокады, ей было тогда 4 года, они тоже выехали из Ленинграда в машине по льду Ладожского озера где-то в феврале 1942г. Теперь она в Сан-Франциско. Насколько мне известно, никогда никаких пособий не получала, ни как блокадница, ни как эвакуированная.
Не совсем понятно, на кого направлен гнев автора. На “детей Холокоста”? Но разве они сами вышли с требованиям выплат? Им бы это и в голову не пришло. Германия выделила 88 миллионов (это по нынешним временам совсем немного), Claims Conference разработала строжайшие правила, которым нужно соответствовать. С “наследственным званием беженца” это не имеет ничего общего. Значит, какие-то деньги из еврейских активов еще остались и Германия выбрала такие критерии, чтобы частично произвести выплаты. Вы же, Мирон, ударились в какие-то обвинительные разборки с 93-летним стариком.
И при чем тут, уважаемый Мирон, налоги производящей части населения? Это совсем другие деньги, к налогам не имеющие никакого отношения. У нас в Америке они пошли на какие-то мероприятия для стариков, типа клубов и кружков йоги. Мне это кажется сомнительной бюрократией, но как умеют, так и отчитываются о расходах.
Ваше блокадное прошлое, которое вы описываете, здесь тоже не к месту. Или к месту — потому что блокадники не включены в список? Дело в том, по детально разработанным правилам только жители тех районов и областей, которые были позже ОККУПИРОВАНЫ нацистами, входят в данный список. Так что ваши претензии опять же не по адресу — не наши старики эти правила писали.
Дальше вы пишете вообще какие-то странные вещи.
“Доходит до того, что «борцы за получение» считают, будто эвакуация по уровню переживаний и трудностей не уступает организованным нацистами еврейских гетто”. Где эти борцы борются? И с кем? И как это им помогло?
Еще раз повторю, чтобы вы поняли как забавно это все звучит: критерии по получению разработаны не получателями! Я понимаю их так: как-то средства надо распределить, и вот предложена такая градация, решили включить и детей, которые эвакуировались вместе с взрослыми. Не сердитесь на них!
Потомственная халява… Афроамериканцы… Гаити… Слова-то какие хлёсткие! Всё это не имеет никакого отношения к этим старикам, к уцелевшим в Катастрофе беженцам. Самым молодым из них, кого старшие сумели спасти в 41-м, жителям бывшей черты оседлости, захваченной нацистами, – сейчас 80, и с каждым годом становится их всё меньше, можете не беспокоиться о передаче статуса по наследству! Они не были эвакуированы. Партийное начальство убеждало не поддаваться панике..Уходили пешком, последними поездами и пароходами, теряя близких под обстрелами и бомбёжками, под выстрелами немецких десантов. В основном еврейки с детьми – отцы были на фронтах с первых дней войны. Бежали в никуда, продолжая терять близких уже в тылу, от голода, и становились кормильцами семей в 12 – 13 лет. А, вернувшись, не могли вселиться в занятые кем-то прежние квартиры и видели у соседей свою мебель, посуду, книги…И теперешние их кости хрупкие, и ранние сердечные болезни – оно, конечно, лучше, нежели участь, постигшая тех, кто остался. Я записала некоторые из историй-исповедей этих людей (мой очерк “Дети войны” в «Заметках по еврейской истории”).
О чём же это поношение и негодование? Беженцы — тогда малолетки, убережённые старшими членами семей – получают разовую выплату 3 960 шекелей в год. 330 шекелей в месяц, как любому профессору понятно. Это 30 батонов чёрного хлеба по 500 или 750 грамм. Или месячная плата за электричество, если в доме летом 30 градусов, а зимой – 16. Вот и предмет дискуссии. Ещё 5 – 10 лет, и волноваться благородному собранию будет не о чем. А теперь эта буря — в стакане воды.
Эвакуированные во время ВМВ безуслово были беженцами, если Германия решила заплатить им некую компенсацию, то это ее дело. Мирон справедливо пишет, что за это быть благодарным, а не требовать. Вопрос в том, кому положены эти деньги. Мне как-то даже не пришло в голову, что их платят только евреям, думал, что всем беженцам. Можно, конечно, рассуждать так, что евреи должны были бежать обязательно, а остальные — нет. Но фактические страдания были у всех независимо от национальности. Да и о нацистских зверствах стало известно не сразу. А еще такой вопрос: обязана ли Германия расплатиться за беспримерные страдания советских военнопленных в 1941-42 г.г.? Тогда их фактически уничтожали. Да, Сталин не подписал гаагскую конвенцию, и формально немцы могли не выполнять ее в отношении красноармейцев (отношение к англичанам, французам и американцам было совсем иным). Если нацисты не считали красноармейцев военопленными, то должны были их просто распустить, а не держать за колючей проволокой без еды, воды и крова, пока они не поумирают! В 43-м их уже кормили и гоняли на работы.
Можно ли считать эвакуированных в годы ВОВ пострадавшими от антиеврейских намерений и деяний фашистской Германии? Безусловно, ДА. Бегство многосоттысячного населения (в основном еврейского — груднички, немощные старики, беременные, инвалиды) было трагичным, чреватым смертями, ломками судеб, голодом, холодом, тяжёлыми последствиями. Эвакуация — следствие нападения Германии на СССР. Она — не Холокост, но Катастрофа, сумма тысяч и тысяч человеческих катастроф. Денежная «компенсация» — твоё личное дело: хочешь — получаешь, не хочешь (мотив любой, в т. ч. национальное достоинство) — не претендуешь, отказываешься. Добиваешься, просишь, требуешь — функция личного характера. В комментариях к статье уважаемого МА есть оскорбительная для меня, еврея, фраза про особую нашу склонность «хапнуть» деньги. Она не превосходит подобных склонностей у всех других народов. Не стоит распространять жидоедские ярлыки. Внимательно прочитал комментарий пролетарского сиониста Гены. Я этот болевой вопрос изучал довольно обстоятельно (см. «Заметки» №142, июль 2011, Л. Беренсон «Конструктивное возмездие», или Никогда не говори «никогда») и, понимая эмоциональные мотивы, всё же считаю, что МА прав, положительно оценивая известное соглашение Бен-Гурион — Аденауэр. Тому подтверждение — сильное и процветающее Еврейское государство.
Мне сдается, что вы невнимательно прочли написанное Амусьей. Он пишет не об эвакуированных беженцах, включая самого себя, а о подобии «палестинских «беженцев» в следующих поколениях, культивируемых интересантами.
Ну, не говоря уже о сталинских пропагандистских штампах, вроде «фашистская Германия», «ВОВ». Мы-то с вами, все-таки, живем на Западе, где еще помнят, что советско-германский ТВД был ЧАСТЬЮ 2МВ?
Мой дед когда-то разошелся со старшим братом. Оба они были, мягко говоря, обижены Софьей Власьевной. Раскрутившись при НЭПе, они были впоследствии ограблены. У старшего отняли фирменный мясной магазин, у младшего — мельницу. Когда летом 41-го немцы приближались к их городу, младший, мой будущий дед, уговаривал старшего, что надо бежать. Тот отнекивался: Ты что, забыл немцев 1918-го года? Культурные люди, установили порядок. И остался с семьей. А дед, схватил жену и дочку-подростка и всеми правдами-неправдами пробивался на восток. Сыновья же были на фронте. Вся семья старшего дедова брата была уничтожена ГРАЖДАНАМИ СССР, еще до прихода немцев. Дедовская же семья добралась до южного Казахстана, где и находилась года до 1947-го. Мой будущий отец провоевал до 1944-го, и искалеченный был списан и отправлен в ташкентский госпиталь. Отсюда, и пошел наш род Тошканди.
К чему я это пишу? Следуя логике описанных Амусьей любителей халявы, и я бы мог? А что? Сын инвалида ВОВ (правда, после его смерти, до совершеннолетия получал за отца пенсию, хоть маленькую, советскую, но получал), внук эвакуированных беженцев. Ношу имя брата деда и его жены, настоящих жертв Холокоста (а может, и нет? — они же не Освенциме погибли, а в Первомайске?).
По моему, корни этого халявства б.савэцких людей были заложены в годы застоя, вернее, после 1965 г., когда началась идейная реабилитация сталинизма, раздувшись в эпоху «липового маршала» Брежнева. Сначала выделилась каста инвалидов ВОВ (хотя бОльшая часть инвалидов, как и мой отец, не дожили до 60-х), потом каста ветеранов, потом пошла приравниловка и т.д. и т.п.
Совершенно непотребны формы поминания 9 мая в Израиле, что на софоландверском параде в Иерусалиме, что в Нетании у памятника «Крылья Советов» им. тов. Путиа и Переса.
Ведь, самым молодым призывникам так называемой ВОВ уже больше 90 лет. И сколько их в натуре существует, кто бы счел? Не считать же участниками ВОВ 60-летних мордоворотов в советской форме? Но в Израиле внедрили русскомировскую игру «бессмертный полк», в которую ухитрился поиграть даже сам Биби.
Аз ох ун вэй!
From: Гена
Sent: Saturday, October 20, 2018
To: Amusin Miron Subject: инф
Дорогой Мирон! Выражу здесь своё личное мнение. Я был в германии неоднократно. Никогда, никогда и ещё раз никогда германия не откупиться никакими деньгами за свои Кровавые Злодеяния против нашего народа и не будет ей никакого прощения!!!! Несмотря на моё глубочайшее уважение к Давиду Бен Гуриону, я осуждаю его за позорную и унизительную сделку с немецкими убийцами и его злополучную встречу с канцлером Аденауэром… Германия была и остаётся нашим Смертельным Врагом, тайно помогая уничтожать нас руками Европейского Союза, созданного ефрейтором адольфом шикельгрубером — ЙИМАХ ШМО ВЭ ЗИХРО! И слышал я многократно об этом из уст покойной немецкой христианской сионистки Гертруды — Светлой Памяти, которая была — Настоящим Другом ИЗРАИЛЯ. Позор тем мерзким галутным ассимиляторам-предателям, в том числе нескольким моим родственникам, потерявшим ради блядского бабла элементарную совесть и избравшим своим местом жительства преступную германию! Что касается тех многочисленных и увеличивающихся в геометрической прогрессии сомнительных типов-лжецов, нагло требующих всё новых и новых репараций, то здесь я Полностью СОГЛАСЕН С ВАМИ. Всего Вам самого Доброго и Наилучшего! Зайт мир Гезунт унд Штарк ! Ваш почитатель и друг — пролетарский сионист Гена
From: Sergey Sent: Saturday, October 20, 2018 10:58 AM
To: Miron Amusia
Мирон,
отличная заметка. Учти только для себя, что совсем не все переехавшие, скажем в Германию,
получают социальное пособие от государства немецкого. Но у меня все так сложилось…
Я, как знаешь, не получаю там пособий вообще, а небольшую пенсию, что наработал там.
Я вообще потянулся за младшей дочкой (чему сейчас рад). Но 2000 евро когда-то получил, как раз в рамках «эвакуационного подаяния» —
мы уехали из Одессы перед ее взятием немцами. Мне было 10 дней от роду…
Не знаю отношусь ли к «жертвам Холокоста», по сути конечно нет. Но все дело определений и их неточности…
Но вообще наши евреи, когда речь идет о деньгах и о «хапнуть» всегда будут стоять до конца
Согласен с Мироном.
Эвакуированным в глубь страны евреям никакой ОСОБОЙ компенсации от Германии выдавать не следовало.
За общие для СССР народные потери на Германию были наложены Репарации, которые она выплатила. На этом и следовало бы поставить точку.
lbsheynin@mail.ru
Совершенно согласна, и хочу еще добавить: задумайтесь, улучшает ли жизнь потомственная халява? Взгляните на афроамериканцев, на Гаити… Этого ли хотите вы для себя и своих детей?