Рубрика: Опыты в стихах и прозе

Савастьянов устроил к себе жену сына. И откровенно третировал ее. Причем, делал это напоказ. И не потому, что боялся подозрений, будто он покровительствует «своим». Просто считал, что она недостойна его сына. И, конечно же, самого Савастьянова, недостойна.

Цепляется за жизнь империя, Чей герб с мифическим орлом… Теперь остались от него лишь перья, Матчасть, вторая в мире, отправлена на слом…

Красота леса была неописуема. Дом окружали дубы, ветки которых создавали над ним корону. У крыльца стояла мама, а рядом её средняя сестра Элизабет. И маленькая девочка Модел. Тогда её ещё звали Модель.

Начальник областного управления внутренних дел был вызван в Киев к республиканскому начальству. Там ему предложили или раскрыть красиловское преступление в ближайшее время, или освободить кресло начальника. Он выбрал первое. Оперативная работа по делу закипела.

Естественно, ни он, ни Нина не спали ни секунды. Она смотрела на него, как ему казалось, с омерзением, но ему было уже всё равно. «Дожить до утра, приехать домой и лечь в ванну» — сверлила мозг одна единственная спасительная мысль.

Сладостное онемение прошло по телу. Отозвалась плоть. Потяжелели веки. Все прежние его сомнения, весь негатив как рукой сняло. Рита ощутила в себе доверие. Несознательное, душевное и плотское. Закрыв глаза, она была бессильна в чём-то сомневаться.

Я добрался туда уже в темноте. Заперся. Включил компьютер. Экран загорелся медленно, будто тоже устал, но ИИ откликнулся сразу. Спокойно. Как всегда. Я описал ему ситуацию и сказал, что отдохну немного и обращусь в полицию. Он ответил уверенно, что в полицию мне идти нельзя. История настолько невероятная, что мне не …

Там, за шеломянем шалят шалавы всласть, Давно рвались, допрежь вконец дорвались, Снуют, свистят, словно с цепи сорвались, Шалавно в душах шустро шарит власть.

В конце концов Артур решение своё отсрочил. Он сам толком не сознавал, что послужило тому: его усталость перемалывать проблему со всех её боков, или упование на чудо; но для себя он понял: в любом случае сейчас не сделает этого, не сможет — слишком благотворно действовала на него внешняя обстановка. Ценность …

Фокуса не было. За кулисами гранитной двери не пряталось чудо. Там была пустота. Самый страшный трюк реальности заключался в том, что из шляпы никто не собирался доставать кролика.

Потом, правда, сомнение закралось. Не был ли он единственным покупателем на произведение? Заметил, как коллега на приёме, а он принимал душевнобольных, одарял своей книжкой желающих. Даром, значит. И то не все брать соглашались.

За моей спиной севший в купе ночью в Ростове с большой армейской сумкой худощавый мужчина моих лет оживленно рассказывал, как над ним пролетали дроны. Я только слышу над головой — бжик-бжик! — взахлеб говорил он, жестикулируя руками. Но похоже, что слушателям — женщине средних лет с сыном-студентом это было неинтересно. …

Они сидели на лавочке в парке, солнце глядело на них сверху, и он представил себе такой же яркий летний день и человека, выпрыгивающего из окна.

Нет, давайте сразу откроем одну тайну, чтобы не было никаких недосказанностей. Это, впрочем, и не тайна. Словом, тяжело было на сердце у Юрия Ивановича. Почему?

В России собственные мерки, Чтобы менять политику и взгляды, Ей не нужны кинжалы или яды, Достаточно обычной табакерки…

Я хочу им объяснить, что они… В общем, что они… Ну, совершили подлость. Что то, что они сотворили со мной, заранее распределив роли, — это настоящая интеллигентная подлость.

Война отняла у 22-летнего украинского воина Константина обе ноги. Конечно же, это катастрофа, когда кажется, что уже нет не только света в конце туннеля, но и самого туннеля.

Сев на камень, он заметил, что за горизонт тянется волшебная нить от клубка. Ворон сразу понял, что злодеи хотят вернуться по этой нитке. «Надо её запутать», — мелькнула мысль.

И Маркса конспектировал, И Энгельсу поддакивал, И Ленина цитировал, И Сталина оплакивал…

Спокойным шагом, сдерживая внутреннее волнение, я подошел к безработным эвтанаторам; вид у них был вполне отчаявшийся… В наше продвинутое время, когда все важные дела поручены ИИ, их профессия сделалась почти ненужной.

Эта осень мне душу выгрызла расписалась на снах тревогами из осеннего зернышка выросло То, что станет весной дорогами.