Рубрика: Лингвистика

От этого разговора у меня осталось впечатление, что после выхода статьи Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» и развязанной антимарристской кампании — с того самого времени (а прошло больше полувека) в лингвистике ничего не изменилось, и она следует курсом, проложенным «великим кормчим» и «корифеем всех наук» в этой программной статье.

Да, трактовать именно так — крайне типично для наших дней. Мы (все мы!) вкладываем в статьи, книги, мифы, вообще тексты свое, как правило аллегорическое, символическое, понимание, которое сформировано в нас целенаправленно.

Где истоки этих представлений о времени? Обратимся к древней истории, а именно к тому периоду, который характерен для ранней стадии цивилизации и всюду отмечен общими чертами. Это — период мифотворчества.

На самом деле ребенок в известной мере повторяет развитие человеческого рода и в своем речевом развитии, можно сказать, воссоздает те приемы словообразования, которые характеризуют этап раннего языкового мышления. Не будет преувеличением сказать, что ребенок перенимает языковое наследие предков, обнаруживая, таким образом, общие тенденции развития языка.

В последние десятилетия в развитии этимологии произошли большие изменения. Все больше ученых склоняется к тому, что в этимологическом исследовании анализ семантических отношений между словами имеет не менее важное значение, чем анализ фонетический, т.е. именно семантика — та область, которая дает возможность достичь предельной точности исследования. Ведь слова не выдумываются, а …

Отвлеченно мыслить, способность обобщать и группировать предметы соответственно тому или иному понятию человек приобрел гораздо позднее. И, если в понятии лежат связи единого типа, логически тождественные между собой, то комплексы построены совершенно по другим законам, соответствующим особенностям дологического мышления.

Только ограниченность формата не позволяет привести все многообразие значений, которое заключает в себе древнееврейское слово בקע. Это не просто семантические ряды, а целые поля семантических ассоциаций (в определении Дьяконова).

Исходя из этого, можно говорить об истоках поэтического языка, связи творческого процесса у поэтов и раннего языкотворчества. Речь идет о возвращении поэта к первоосновам языка, к постижению слова в его первозданности или первоначальной «эмбриональной сущности», по выражению Бориса Успенского.

Однако, судя по всему, вопрос, вынесенный в заголовок статьи, себя не изжил и, выражаясь канцелярским языком, не сходит с повестки дня.

Находит ли это отражение в языке? Ведь язык неотделим от мышления. Рассмотрим образование некоторых библейских имен. В этом плане интерес представляет фундаментальная монография «Поэтика библейского параллелизма».

Исходя из этого, можно полагать, что в основе семантического тождества слов «нахаш» и «нэхошэт» лежит вера древнего человека в равно исцеляющую силу, как меди, так и змеи.

Для начальной стадии древнего сознания характерным является структурное тождество языкового и мифического мышления, поэтому процесс первичного зарождения языковых элементов и мифических образов необходимо рассматривать в их единстве.

Концепции Дьяконова о характере обобщения в архаическом сознании обнаруживает явное сходство с лингвистическими положениями Марра, который писал о смысловом тождестве определенного круга значений.

Однако, начнем по порядку. Что объединяет работы этих ученых? Мысль о глубоком системном кризисе, который переживает теоретическая лингвистика.

И изменения эти, по крайней мере, в том, что касается фонетики языка, подчинены определенным закономерностям. Каким?

Фрейд называл мифы, относящиеся к давно прошедшему периоду жизни народа, его «детством», а период детства человека, который мы смутно помним, он характеризовал как «доисторический период» в жизни индивидуума.

В этом находят объяснение особенности архаической семантики и словообразования и кроется ответ на вопрос: почему древняя языковая мысль устанавливала такие связи между различными явлениями природы и предметами, которые с позиций современного логического мышления, кажутся непонятными и необычными.

Такую звуковую и смысловую связь с глаголом обнаруживает библейское имя Иафет, которое фигурирует в истории опьянения Ноя, описываемой в Ветхом Завете. Ной узнает, что проделал меньший сын его, когда он спал, и произносит вдохновенное пророчество, в котором предрекает будущую судьбу каждого из его сыновей, исходя из действий, обнаруживших их склонности.

По его мнению, именно в семантике, в значении слов заключается пропасть, отделяющая доисторические времена от исторических эпох. В доисторические времена существовали не только иные значения, но совершенно иные основы словотворчества и словоупотребления. Доисторический человек мыслил иначе, и его психологический механизм мышления не совпадает с механизмом мышления современного человека.

Что связывает эти слова? Если воспользоваться типологией «мышления в комплексах», то, по образному выражению Выготского, в основе их соединения в корневое гнездо лежит их «функциональное сотрудничество», или «соучастие в единой практической операции». И действительно, иначе не скажешь, чтобы подчеркнуть общность семантики, связывающей такие разнородные слова, как «всадник и колесница», «гребец …

По его мнению, способы мышления у примитивного и культурного человека не отличаются, и в примитивном мышлении работает та же логика, что и в мышлении научном.