Рубрика: Мемуары

Учился я через пень-колоду. Стипендию быстро отобрали. Кроме того, были проколы в «партийной» дисциплине. Заработал выговор за срыв партийного мероприятия. Чтобы создать видимость массовости, нашу группу послали в актовый зал какого-то предприятия, присутствовать на выступлении первого секретаря райкома.

Расспрашивать о том, каким невероятным образом загадочному человеку стало известно о моём разговоре с главой администрации района я не стал, но обронённая им, подбадривающая меня фраза запомнилась. Дальнейшая наша беседа в тот день о музыке, литературе и, конечно, об учениках вряд ли могла стать причиной, по которой я Вадимом был …

В то время, да и потом, во Второй учились дети многих известных советских ученых — в частности, сын Гельфанда (на год младше меня) и дочка Дынкина (на два года младше). Овчинников договорился с Гельфандом (на снимке слева), Дынкиным и некоторыми другими учеными, чтобы они вели спецкурсы по математике и другим …

Были, конечно, и другие события, другие ошибки, которые хотелось бы исправить. Не исключено, что если бы такое было возможно, то у меня была бы другая судьба. Вспоминается фантастический рассказ (забыл автора и название), где футболист в важном матче не забил решающий гол и после этого вся жизнь его покатилась под …

…все телефоны в голове, державший как шпион — кто на поклон придет к тебе в день похорон?

Это все не главное. Важно было, станет ли Давид Самойлович всерьез говорить о моих стихах. Сказал ему сразу, что моего отца зовут так же, не для того чтобы подлизаться, подлезть под отцовскую руку. Скорее, чтобы показать меру доверия, внимания, теплоты. Мне же от Самойлова ничего осязаемого не нужно было — …

Иногда она была занята — ее доили. Тогда я изменял ей, залезал на соседскую некошерную свинью. Я ее тоже любил. Откуда было знать, что это нехорошо. Она была мягче, удобства налицо, а у козы выпиравший хребет отбивал мне при езде все внутренности, и больше того, внешности тоже. Но козу я, …

Отвечу сра­зу на ряд неизбежных вопросов: как такое запомнилось спустя три четверти века? Ну и что важного в этом собрании еврейских врачей, пусть даже титулованных и знатных?

Сказать, что при этом я не чувствовала вкуса еды, было бы неправдой. Очень даже чувствовала. Совмещая два эти занятия: чтение и еду, я как бы получала двойное наслаждение, хотя, конечно, не была в те времена столь утончённым гедонистом, чтобы это осознавать. К тому же главным и всепоглощающим занятием было всё-таки …

Начинали мы лихо. Ставили всё, что хотели. Я всё свободное время посвящал прослушиванию «вражьих голосов», чтобы собрать крупицы информации о наших прокручиваемых. Нет, не всё время. Ещё я вырывался на единственную в нашем городе-миллионнике коммерческую дискотеку и мотал на ус, как выглядит подобное мероприятие у других и что они вещают.

Кстати, о карантине. С его началом, эти двое не протирали проспиртованными салфетками ручки дверей в своем уютном доме, и не обрабатывали свои собственные — антисептиками. Просто еще на старте пандемии он сказал ей, что по имеющейся бутылочке этого продукта на душу — вполне достаточно, и не надо, типа, пополнять ряды …

Итак, 13 июля, воскресенье, полдень. Пасмурно, как в сумерки, и при неполных 13 градусах холодный ветер с океана. Обувшись в надежные ботинки на микропоре и не забыв обвязаться шерстяными шарфами поверх наглухо застегнутых курток, двинули в Ричмонд — кончающийся океанской набережной район Фриско, где когда-то начиналась наша эмигрантская жизнь.

Вообще говоря, самым важным фактором успеха переводческой деятельности является не компетентность в конкретной области, а языковое чутье (конечно, при глубоком знании грамматики языка, на который делается перевод). Так получилось, что на третьем курсе университета я был вынужден перейти на заочное отделение и заняться поиском работы.

Но мне повезло — я не проявлял уважения к разному начальству и успел активно поучаствовать в неугодных выборах. И когда некий кремлевский ставленник пришел к командованию в Энергоатоме, первым делом он полюбопытствовал такими, как я и всех отправил на пенсию.

На естественный вопрос, какую национальность вписать в паспорт будущему студенту — отца или матери — друг по комсомолу категорически изрёк: «Русским будет!».

Поляна на берегу озера, на которой мы должны были разбить наш лагерь, превзошла все ожидания. Нашу семью трудно было удивить видами природы, учитывая накопленный опыт. Но остановившись на месте назначения, мы застыли, стоя рядом с верными мустангами, от той красоты, которая открылась нашим глазам. Было впечатление, что мы попали в …

Оказывается, «по-еврейски», то есть плохо, можно было играть в волейбол, в шахматы (!), даже завязывать ботинки. Само слово «еврей» было для школьников ругательством.

Наверное, это закончилось бы полицией и арестом, но жена молча собрала все наши вещи, и… пикник мы закончили на парковке…

Было время, и я любил свои дни рождения. Тогда они случались редко, ждал их томительно и получал удовольствие по полной. Они так запоминались, что до сих пор я могу перечислить подарки, полученные на четырёхлетие, или гостей, праздновавших у нас моё пятилетие.

Да и гарантий, что нам дадут разрешение на выезд, никаких не было. Отказы сыпались часто, а у меня когда-то была небольшая секретность. Всё более одолевали мучительные сомнения: вправе ли я так рисковать благополучием стольких людей?

Конечно, по роду деятельности бригады ни докторов, ни фельдшеров на ней не требовалось. Она развозила тела констатированных покойников из больниц в морги. Всё время поездок, вне зависимости от наличия «груза», Сипатый сотоварищи посвящал гешефтам. Там купить, тут продать; надо же заработать на возлияние зелёному змию.