Рита Коган: Двадцать четвертое февраля

Мой иврит спустя тридцать лет и три года Разлетелся и лопнул, как радужный мыльный пузырь в непогоду, Брызнул каплями осени прямо в лицо ледяными, и вмиг Из перепуганной глотки прорвался мой прежний язык

Рита Коган: Двадцать четвертое февраля Читать далее

Юлиан Фрумкин-Рыбаков: Цивилизация Добра и Зла

В Манхеттене, на Пятой авеню, Стояли два бомжа. Нудисты. Ню — Адам и Ева до грехопаденья. Каких они нам наломали дров! На авеню, вместо псалмов, Лишь светофоров всенощные бденья.

Юлиан Фрумкин-Рыбаков: Цивилизация Добра и Зла Читать далее

Александр Шульман: История одного любящего сердца

Я, словно в каком-то забытьи, вдруг обнял её и страстно, исступлённо стал целовать её всю — каждую клеточку этого бесконечно любимого мной существа! — каждый изгиб чутких, нежных, трепещущих в необыкновенном волнении пальчиков, уголки милых губ, мягкие впадинки около шеи… Всю, всю её я хотел одарить мгновением волшебства, которое открылось …

Александр Шульман: История одного любящего сердца Читать далее

Вита Штивельман: Стихи

В семьдесят втором я была нелюдимым прыщавым подростком.  Ложилась спать на рассвете, читала фантастику запоем,  жила под магнитофон, слушала Лед Зеппелин и Высоцкого.  Видела тридевятое царство в рисунке обоев.

Вита Штивельман: Стихи Читать далее

Лев Друскин: «Что в мире лучше города ночного?»

Всю дорогу Лёва ныл: уж скорей бы Харьков, ну долго ещё ждать и т.д. Наконец, поехали уже назад, а он всё ноет и бормочет, потом объявляет, Харьков, дескать, слово неблагозвучное. Я уснула, а утром он прочёл мне стихотворение. 

Лев Друскин: «Что в мире лучше города ночного?» Читать далее