Рубрика: Сцена и экран

Режиссёр постановки нажимает на кнопки очень высокой эмоциональности спектакля, вулканической энергетики актёров и непрерывной динамики действия.

На следующий день в том же месте. Рядом с эстрадой стоят пять бочек с разливным пивом. Идёт народное гулянье. На траве лежат размякшие студенты и весь состав автобусов, продолжающие второй день отмечать заслуги Пелоснера.

Возвращаясь к еврейскому характеру, запечатленному, повторяю, ПОСЛЕ Холокоста. Авторам, мне кажется, важно показать, как герой стремится уйти от виктимности, от роли жертвы; он не хочет быть пассивным объектом несправедливой судьбы — он всеми силами старается стать субъектом истории; причем даже истории с большой буквы.

И если в Тель-Авиве премьера носила торжественный, но всё же более официальный характер, то показ 11 февраля в Городской русской библиотеке Иерусалима стал по-настоящему семейным событием, наполненным искренностью, добротой и ностальгией.

Впрочем, оркестр, хор, солисты превосходны. Немецкий критик высказал претензию литовской исполнительнице роли Эльзы за её якобы невнятную дикцию. Но кого волнует дикция в современной опере?

В разработке разворачивается драма. Пытаясь погасить конфликт между Музыкантами и Дирижёром, Профсоюзный лидер объявляет двойной перерыв. Оркестр на время остаётся без присмотра Дирижёра, и низменные инстинкты оркестрантов вырываются наружу. Начинается то, что мы привыкли называть революцией. Старые порядки и табу уничтожены.

Что мы имеем в Ганновере спустя 30 лет? Постановщик — приглашённый известный театральный режиссёр, похоже, не очень разбирающийся в музыке, хотя и начал ставить оперы уже 20 лет назад, сделал то, что сейчас является общим местом — перенёс действие в другое время. Для постановки иной оперы эта игра с анахронизмами …

Сюжет относит нас в относительно недалекое прогнозируемое будущее, лет на полста. Андрюха, космонавт-утилизатор радиоактивных отходов, летит сбрасывать контейнеры с отработанным топливом на Каллисто. Полет — два года туда, два обратно.

Однако, кроме русских, никто этого не заметил (опера шла, конечно, на русском — и вызывает уважение труд всех участников, включая хор, выучивших текст, впрочем, у нескольких певцов русский был родной).

В спектакле много символов и аллюзий — маски, греческая мифология, психоактивные вещества как средства забвения, и, наконец, ткань, олицетворяющая важные события жизни и творчества героини, и её гибель. Постановка содержит лёгкий налёт эротизма.

Эта молоденькая шведка с просветленным лицом и ростом 1.76, успевшая за четыре года в Голливуде сняться в нескольких картинах, тогда, в мае 1942 года к моменту начала съемок “Касабланки”, была еще полна иллюзий, что главное в актерской игре — дар перевоплощения.

Воланд и в романе М. Булгакова и в спектакле Р. Виктюка — герой, несущий мудрость, замешанную на иронии, герой, вызывающий, во всяком случае, симпатию. Сам о себе он сказал в постановке словами Мефистофеля из «Фауста» Гете: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо».

Как мы узнаём из описания к премьере, новый спектакль «Шалома» предназначен для всей семьи. Он незаметно, шаг за шагом, погружает нас в удивительный, часто фантазийный мир 9-летнего Томаса, который живёт в трудное время и в непростой семье, а его детство нельзя назвать беззаботным, безоблачным и радостным.

Чувствуя приближение к окончанию концерта, некоторые кавалеры начали подниматься, пытаясь занять место у выхода перед броском к вешалкам. И вот звучит последний аккорд, раскрываются двери… и в этот момент вновь раскрывается занавес, появляется Леонид Осипович.

А с Инкой Шутов разговаривать боялся. Красивая, невпример брату родному с его грубым, словно вытесанным из камня лицом, коротконогий, с мощным торсом, с короткими же руками, мускулистыми, с широкими ладонями, напоминавшими совковую лопату.

В разговоре о режиссёре, а, наверное, правильней — о художнике Николае Николаевиче Достале я остановился на его картине «Облако-рай». Почему? Имею право. Это ведь моё слово о нём,любой другой человек волен сказать о нём своё слово.

А начиналось всё так. В 1992-м году, австрийский актёр и режиссёр Александр Вехтер, чьи родственники погибли в концлагере, решил сделать спектакль о кабаре Терезиенштадта, прослеживая летопись лагеря, через его театральные и музыкальные номера. Для Александра Вехтера это оказалось частью семейной хроники…

Далее его жизнь, как горная река, мчится с огромной скоростью. Миронов живёт на износ, буквально разрываясь между театром и кино. Утром репетиции, днём съёмки, вечером спектакли. День расписан по минутам. Каждая репетиция, каждый спектакль, каждая съёмка на пределе человеческих сил. Обычному смертному такое напряжение не вынести и Андрей не вынес…

И поползли слухи, что людей там держат насильно, в ужасных обстоятельствах, а потом — убивают. Под давлением датского правительства, руководство СС решило продемонстрировать делегации Красного Креста «образцовый» лагерь, показав остальным, что якобы, это — неправда, и что евреи там проживают в самых лучших условиях. Для того, чтобы скрыть факт перенаселения …

В самом начале действие пьесы отправляет нас в пасмурный, хмурый день, на аллею Нью-йоркского парка для выгула собак, усыпанную осенними листьями, на которой — две скамейки. В нескольких сценах действие перенесется в квартиру, и скамьи станут диванами. При этом спектакль лишён обилия бутафорских элементов и декораций, каких-либо спецэффектов, частой смены …

И шизофрения интеллигенции, тружеников нивы культуры, делающих внутри себя несколько оборотов вокруг моральной оси, произнося «не все так однозначно», и пытающихся предугадать настроение начальства, которое и само не знает, что у него сегодня в склеротической голове.