Ядгар Шакиржанов: Короткие рассказы об увиденном во сне и наяву

И принялся Правитель ездить по всему миру манить иностранцев несметными богатствами, которыми изобилуют недра его государства: «Приезжайте, дорогие гости! Разрабатывайте наши нефтяные и прочие месторождения. Добывайте богатство за бесценок! Только не забывайте платить мне и моей семье дань!» И всё потому, что приснился ему сон, где голос с небес приказал …

Ядгар Шакиржанов: Короткие рассказы об увиденном во сне и наяву Читать далее

Михаил Ковсан: Время говорить, и время молчать в контексте безумия

Лечит. Делает прививки, оберегая собачью жизнь. И — хоронит. И роды он принимает? Узнать, полюбопытствовать, поинтересоваться. У всех его собак, начиная с первой, маминой, ставшей его, была одна кличка. А у жён имена были разные. Всегда была вероятность со сна ошибиться. Ничего не поделаешь, жизнь — спектр вероятностей, угадать вектор …

Михаил Ковсан: Время говорить, и время молчать в контексте безумия Читать далее

Валерий Рапопорт : Козлёнок Шаул

Козлёнок направился к ней. С этого момента все начали называть его Шаул. Утром следующего дня, когда солнце только вышло из-за горизонта и своими лучами начало щекотать под носом у Одесситки, её окончательно разбудил крик во дворе.

Валерий Рапопорт : Козлёнок Шаул Читать далее

Генрих Иоффе: ПРИСТЕНОК

Поначалу Венька таскал за Кошкадавовым этот портфель, а потом его подпустили к распилу и отмыву бабла. Дело пошло: Венька  имел связи с забугорниками. Но вскоре сорвалось. Приспели выборы в Решалы и Кошкадавову недокинули бюллетеней. Решалой стал другой, из  тупиловских. Веньку выкинули. Что было делать? Он уже хлебнул с элитарного стола  и …

Генрих Иоффе: ПРИСТЕНОК Читать далее

Олег Кац: Город — гнилое яблоко

Из окна палаты института ревматизма, бывшего здания гимназии, где когда-то учился Брюсов, был виден странный пейзаж — заброшенные монастырские постройки, облезлые и разрушающиеся, странно напоминающие саврасовских «Грачей»; вороны так же, как грачи Саврасова, сидели на голых ветках и плавно кружили в непогожем небе. Все видимое из окна пространство выглядело неживым …

Олег Кац: Город — гнилое яблоко Читать далее

Генрих Шмеркин: Индпошиив

С одной стороны, ничего страшного приход германцев семье не сулил. Ни евреями, ни коммунистами в ихнем роду — и не пахло. Мать, Герда Тарасовна, была наполовину немкой, и семейство вполне могло сойти «за своих». С другого бока — налицо был риск, и риск немалый. На чернявом челе главы семьи — …

Генрих Шмеркин: Индпошиив Читать далее

Джейкоб Левин: ЕВРЕЙКА ЭЛЬЗА

Когда кончилась война и мы одними из первых вернулись после эвакуации на Березину, к нам часто приходил военнопленный немец Йорген, учитель музыки из Вестфалии. Тощий блондин с волосами «на пробор» и острым кадыком, он был похож, скорее, на худого ребёнка, чем на солдата. Пленных охраняли только ночью, в бараках. Днём …

Джейкоб Левин: ЕВРЕЙКА ЭЛЬЗА Читать далее

Юлия Бочарова: ТРЕТИЙ ГЛАЗ ИВАНА САВВИЧА

Иван Саввич ходил с утра в поликлинику: уже несколько дней у него болела голова, причину не удавалось найти, — а на обратом пути пошёл через парк. Ему хотелось после долгой зимы подышать наконец свежим воздухом и погреться на солнце, которое щедро светило и обещало обновление жизни. Чугунков расстегнул верхнюю часть …

Юлия Бочарова: ТРЕТИЙ ГЛАЗ ИВАНА САВВИЧА Читать далее

Александр Локшин: Кислощеев и теория Большого взрыва

Странно, господа, что вы этого не замечаете. Тем более, что я вас аккуратно подвел, так сказать, к отгадке. Каждый психически нормальный атеист по умолчанию считает, что люди, с которыми он имеет дело, — живые (а не только он один живой среди биороботов). Но это именно акт веры, причем веры глубокой, …

Александр Локшин: Кислощеев и теория Большого взрыва Читать далее

Дмитрий Раскин: Человек искусства

Во время репетиции Славик вел себя скромно, будто его здесь и не было, Аня от него такого не ожидала. После же поблагодарил Степаныча, сказал несколько не слишком-то изобретательных, но в рамках приличия и неплохого вкуса комплиментов Ане и Шуре. (На Шуру подействовало, кстати.) И пошел провожать Люду.

Дмитрий Раскин: Человек искусства Читать далее

Дмитрий Раскин: Человек искусства

Люду Ниткину поначалу жалели — неприкаянная, не справляющаяся с этой своей бестолковой жизнью, ходит, вон юбка с заплаткой (беспощадный женский взгляд легко замечал то, что Люда считала надежно замаскированным) — давали взаймы. Но она забывала о своих долгах. Если ей напомнишь — испугается, поклянется отдать, у нее это искренне, и …

Дмитрий Раскин: Человек искусства Читать далее

Елена Матусевич: Як це можливо?

Я молчу. Он не уходит. Наконец, он поворачивается ко мне спиной, берётся за ручку двери, и снова замирает. Непривычная дума мается в незатейливой Сашиной голове, давит на стриженный, вдруг беззащитный затылок. 

Елена Матусевич: Як це можливо? Читать далее

Александр Локшин: Два рассказа

Вместе с мадам мы подошли к открытому окну, выходящему в сад, и стали смотреть на яблоню, под которой нашли Крокуса. Солнце стояло высоко, не было даже малейшего ветерка. Разговаривать не хотелось, и пауза неприлично затянулась.

Александр Локшин: Два рассказа Читать далее

Дмитрий Раскин: Потрясающее обаяние Мелизанды

Мелизанда пережила три развода, у нее шесть детей по итогам трех браков. Мне хотелось бы знать, мужья ли не выдерживали такого ее напора и дематериализовывались или же она сама изгоняла их. Но Мелизанда о прошлом говорит неохотно и односложно.

Дмитрий Раскин: Потрясающее обаяние Мелизанды Читать далее

Амаяк Тер-Абрамянц: СУКА

Люди здесь пахли по-разному. Большие громкоголосые –бензином и чем-то съедобным, люди в белых халатах — бензином и еще чем-то, как ящики, которые они носили — это был странный и тревожный запах, и она их побаивалась. Она научилась различать машины с красной полосой и, встречая их на улице, бродяжничая в кампании …

Амаяк Тер-Абрамянц: СУКА Читать далее

Яков Ратманский: ШАГ ВЛЕВО, ШАГ ВПРАВО…

 Я умел рисовать и тихо преподавал этот предмет в школе. После уроков, за те же деньги, рисовал плакаты и писал лозунги. Распятые на стенах коридоров, они утверждали, что планы партии — это и есть планы народа. В действительности же никаких планов не было ни у тех, ни у других. Первоклашки …

Яков Ратманский: ШАГ ВЛЕВО, ШАГ ВПРАВО… Читать далее

Михаил Ковсан: Глаза на лбу в контексте безумия

Связи не было, но осадок, как говорится, остался. С ним в дом и вошёл, тщательно у входа обувь очистив. Едва, сев на скамеечку у порога, успел снять ботинки, как зазвонил телефон — дело не частое. Поспешил — снял трубку, телефон стоял на тумбочке, над ней зеркало — услышал голос сестры: …

Михаил Ковсан: Глаза на лбу в контексте безумия Читать далее

Дмитрий Раскин: Любовь Фриды Марковны

Давид Резник лучший друг моего отца. Да что там! единственный. Папу после такого-то института распределили в наш город на такой-то завод. Давида по окончании такого-то университета распределили на этот же самый такой-то завод. Так и дружили всю жизнь. Обсуждали «политику» и книги, осмысляли то, что удавалось им услышать по «вражеским …

Дмитрий Раскин: Любовь Фриды Марковны Читать далее

Яков Ратманский: Сон Якова Абрамовича

 Село Троещино, киевской области. Растет лоза и мебель из нее идет даже за границу. Исаак Ильич знает толк в этой бесценной травке. Выгнали грамотного еврея, назначили грамотного украинца. Где лоза? Сдохла. 

Яков Ратманский: Сон Якова Абрамовича Читать далее

Александр Локшин: Крокус

Ты же знаешь, что Теория Страха, которой я занимаюсь много лет, поначалу у меня совершенно не шла… Чужие воспоминания, архивные документы — всего этого было недостаточно…Чтобы добиться прорыва, я должен был сам стать очевидцем…. Мне была нужна машина времени, которая перенесла бы меня туда (ты знаешь, куда). Я даже в …

Александр Локшин: Крокус Читать далее

Михаил Ковсан: Памятник пистолету в контексте безумия

Нет, не так, наоборот. Это Ленин весьма незаурядной работы был в пяти минутах ходьбы от Майдана. Что его и сгубило. Нет бы народный гнев, западными спецслужбами инспирированный нагло, грубо, умело, а не розово и ванильно, упредить: тихо-мирно трос на шею и демонтировать. Перевезти, во дворе музея поставить. Так нет. Пока …

Михаил Ковсан: Памятник пистолету в контексте безумия Читать далее