Михаил Корабельников: Исход революции

 145 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Остатки революции ушли в подполье или скрылись за границей, кто временно, а кто и навсегда. Многие, разочаровавшись, вообще ушли из «политики», для других настала пора разброда и шатаний, переоценки ценностей.

Исход революции

Михаил Корабельников

 Михаил Корабельников Революция шла на спад. 1906 год был ознаменован крестьянскими вол­нениями, восстаниями на флоте, которые были жестоко подавлены, а их руководители повешены, а также многочисленными эсеровскими актами воз­мездия. В целом же в России при премьере Столыпине, сменившем либерала Витте, постепенно наступала стабильность. Тысячи активных участников «смуты» были казнены, — в городах и весях действовали полевые суды, посылались карательные отряды; другие оказались в местах «не столь отдаленных» и очень отдаленных. Кроме ведения дел охранительных и карательных от разбушевавшегося революционного террора разносторонний Столыпин пытался реформировать Россию, чтобы уберечь ее от новых потрясений. Он проводил земельную реформу, переселял безземельных крестьян в необжитые просторы Сибири и Средней Азии. В достижении поставленных целей Столыпин был очень настойчив, энергичен, бесстрашен и удачлив, чем вызывал зависть и неприязнь у более именитых царедворцев. В обиход того времени вошли неологизмы языка, вышедшие из стен Государственной Думы: «столыпинские вагоны», «столыпинские галстуки».

Последний «столыпинский галстук» был накинут на шею анархисту-максималисту Дмитрию Богрову, застрелившему 1 сентября 1911 года самого Столыпина. Убийство произошло в антракте оперы «Сказка о царе Салтане» в зале Киевского оперного театра, заполненного представителями «высшего света»: министрами, военными, роскошно одетыми дамами, в присутствии самого государя с его дочерьми, бдительно охраняемом полицией и жандармами. Богров шел к этой цели с упорством сомнамбулы и переиграл всех. В объяснение этого поступка А. И. Солженицын в романе «Красное колесо» вложил в уста Богрова следующие слова, сказанные им эсеру Лазареву в Петербурге за год до покушения на Столыпина: «Он (Столыпин) — самая зловредная фигура, центральная опора этого режима. Если можно так выразиться, он слишком хорош для этой страны. Я решил выкинуть его с политической арены по моим индивидуальным идеологическим соображениям. К тому же, есть и хорошая традиция убивать именно министров внутренних дел. Это место должно обжигать».

Существуют разные версии мотивов этого преступления. По одной из них Богровым руководили вовсе не идейные соображения, а тщеславие: таким странным образом он решил прославиться. Однако тогда тот же критерий следовало бы применить к сотням других боевиков, избравших тактику индивидуального террора. Другие утверждали, что он пошел на это дело, боясь разоблачения как агент охранки, — коим он действительно был с 1907 года, и это облегчало Богрову прямой выход на Столыпина, — и предпочтя товарищескому суду «героическую смерть». Третьи — что сама охранка, действуя в интересах неких «тайных сил», решила устранить Столыпина руками Богрова. Возможно, правы все сразу. Но это вовсе не исключает наличия собственных побудительных мотивов, высказанных Богровым на упомянутом свидании с Лазаревым. Не менее убедительно звучали и следующие его слова:

«…Я еврей… И позвольте Вам напомнить, что мы до сих пор живем под господством черносотенных вождей. Евреи никогда не забудут Крушеванова, Дубровиных, Пуришкевичей и тому подобных злодеев. А Герценштейн? А где Иоллос? Где сотни, тысячи растерзанных евреев — мужчин, женщин и детей с распоротыми животами, с обрезанными носами и ушами… Вы знаете, что властным руководителем идущей теперь дикой реакции является Столыпин. Я прихожу к Вам и говорю, что я решил устранить его…». Михаил Герценштейн и Григорий Иоллос — депутаты первой Думы и сотрудники либеральной газеты «Русские ведомости». Оба были убиты черносотенцами в 1907 году. Следствие по этому преступлению не велось.

Петр Аркадьевич Столыпин — для одних — «вешатель», для других — «великий реформатор», — был недооценен его современниками. Крутыми мерами ему удалось вытащить Россию из революционной воронки 1905 — 1906 годов и в законодательном порядке во многом преобразовать ее в последующие пять лет, когда он возглавлял кабинет министров. Он делал это вопреки всеобщему сопротивлению — со стороны несговорчивой Государственной Думы, Государственного Совета, начиненного чванливыми отставными сановниками, жившими позавчерашним днем Империи, и самого переменчивого в своих настроениях царя Николая II. Настойчиво и неотступно проводил он свои реформы по пути модернизации России и во многом преуспел. Возможно, преуспел бы больше, если бы не тот роковой выстрел. Но еще за несколько месяцев до этого, вследствие постоянно плетущихся вокруг его имени интриг, Столыпин потерял влияние на царя, после чего его всеми ожидаемая отставка стала вопросом времени. Таким образом «троечники» в классе, угнетаемые авторитетным «отличником», отомстили ему за свое унижение.

На торжествах, посвященных открытию памятника Александру II, фор­мально еще являясь действующим премьер-министром, он оказался в положении «бывшего» и не был в должной мере охраняем, несмотря на предупреждение самого террориста, — небывалый в истории случай! — о готовящемся на него покушении. Избежав смерти в ряде прошлых покушений с участием групп боевиков, он оказался беззащитен от двух пуль террориста-одиночки. Умирал он, окруженный только близкими, покинутый первыми лицами государства и не удостоенный даже внимания самого монарха, которого уберег от революции. Неприятен был Столыпин царю и его царственной супруге: был избыточно самолюбив и порой непозволительно дерзок в своих поступках, заслоняя собою самого государя. Когда была эта безобразная смута — был полезен, делал нужное дело, а теперь — вполне заменим. На этих праздничных мероприятиях Николай II имел много поводов ощутить любовь народа к своему государю. Нет, определенно, засиделся Столыпин в кресле премьера…

Ну, а может быть Столыпин и в самом деле слишком хорош для России? Его убийство нанесло чувствительный удар по монархии Романовых — прежде всего, психологически. Оказалось, что в этом государстве реально некому ее защитить: вся его мощь уходит в парады и фейерверки. Можно сказать и так — это убийство стало предвестником краха режима, что и произошло несколькими годами позже. А на исходе революции тогда еще живой и деятельный Столыпин, с целью усмирить непокорную «левую» думу — законнорожденное дитя революции — и заставить ее работать в конструктивном русле, 3 июня 1907 года совершил, как тогда говорили, антиконституционный переворот. Он разогнал вторую Думу и законодательно изменил представительство сословий. После этого в третьей Думе революционная «фронда» режиму была количественно низведена до ничтожного минимума, зато подавляюще превалировали правые и либералы — представители землевладельцев и капитала.

Остатки революции ушли в подполье или скрылись за границей, кто временно, а кто и навсегда. Многие, разочаровавшись, вообще ушли из «политики», для других настала пора разброда и шатаний, переоценки ценностей. Бывшие соратники по борьбе предъявляли претензии большевикам, ставя им в вину их максимализм. И это накладывалось на разгул реакции, ее стремление низвести к минимуму завоеванные революцией демократические права и свободы граждан. В поэме. Маяковского «Владимир Ильич Ленин» есть такие слова (цитирую не в традиционном для Маяковского стиле стиха лесенкой):

«Зверела реакция. Интеллигентчики
ушли от всего и все изгадили.
Заперлись дома, достали свечки,
ладан курят — богоискатели.
Сам заскулил товарищ Плеханов:
— Ваша вина, запутали, братцы!
Вот и пустили крови лохани!
Нечего зря за оружие браться.

Ленин в этот скулеж недужный
врезал голос бодрый и зычный:
— Нет, за оружие браться нужно,
только более решительно и энергично.
Новых восстаний вижу день я.
Снова поднимется рабочий класс.
Не защита — нападение
стать должно лозунгом масс.
— И этот год в кровавой пене
и эти раны в рабочем стане
покажутся школой первой ступени
в грозе и буре грядущих восстаний…»

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Михаил Корабельников: Исход революции

  1. Спасибо, уважаемый Михаил К., что напомнили забытые (полагаю, не только мною) строчки Маяка:
    «Зверела реакция. Интеллигентчики
    ушли от всего и все изгадили.
    Заперлись дома, достали свечки,
    ладан курят — богоискатели.
    Сам заскулил товарищ Плеханов:
    — Ваша вина, запутали, братцы!
    Вот и пустили крови лохани!
    Нечего зря за оружие браться.
    Ленин в этот скулеж недужный
    врезал голос бодрый и зычный:
    — Нет, за оружие браться нужно,
    только более решительно и энергично.
    Новых восстаний вижу день я.
    Снова поднимется рабочий класс.
    Не защита — нападение
    стать должно лозунгом масс.
    — И этот год в кровавой пене
    и эти раны в рабочем стане
    покажутся школой первой ступени
    в грозе и буре грядущих восстаний…»
    Здесь, в Портале долго обсуждалась тема – был ли Вл. Маяковский лоялен Ленину и партии или нет. Припоминаю, что Ваш тёзка, Михаил, как и большинство читателей, отрицал нелояльность поэта. Приведённые Вами строфы («…покажутся школой первой ступени в грозе и буре грядущих восстаний..» — звучит грозно), как и текст об анархисте-убийце П.А. Столыпина, Дм. Богрове, ещё раз заставляют задуматься — как же это всё было ? Шана Това!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *