Мультфильмы. Вот бесконечный кладезь смешных словечек и речевых оборотов. Через мультфильмы иммигрантским детям очень хорошо «заходит» русский язык. Ну, конечно, не целый день у компьютера или телевизора. Но час-полтора!
УРОКИ РУССКОГО
В то время, когда в «Правде» не было известий, а в «Известиях» не было правды, люди по вечерам приходили домой, занавешивали шторы, закрывали плотнее двери, и вспыхивал глазок радиоприемника — темно-лазурный, вздрагивающий на коротких волнах.
«Говорит Лондон, — доносилось через бульканье и всхлипы глушилок. — У микрофона Анатолий Максимович Гольдберг».
И текла речь. Уж не помню, о чем он говорил, но как, с какими мягкими интонациями и чуть-чуть в нос — это запомнилось хорошо. И как благороден был его русский язык! Язык человека, родившегося до всех этих смут в Петербурге, чья юность прошла в Берлине, а зрелые годы — в Лондоне. Так, наверно, говорили Рахманинов или Бунин. Это был язык старой русской интеллигенции, учившейся по Наглядному букварю Гудкова, еще с дореформенной орфографией — с «ижицей» и «фитой»:
«Было лето. Поспела репка. Поела Елена репки и побежала в поле. Бабы жали, а мужики возили снопы. Хорошо в поле летом».
Это пример оттуда. И рисунки для иллюстрации — репка, мужики в лаптях — каждый красив, как Лев Толстой, девочка в шляпке с лентами.
Русский язык — «живой как жизнь», по выражению Гоголя. И сегодня уж так не говорят, как говорил ведущий русской программы Би-Би-Си, награжденный орденом Британской империи, Анатолий Максимович Гольдберг. Или почти не говорят. Язык упростился, англизировался, оброс сленгом — молодежным или даже новорусским, читай — воровским. «Это нормально. Все хорошее останется, все дурное уйдет, потому что язык — душа народа». Так говорила моя первая учительница русского языка, носившая на бархатном платье орден Трудового Красного Знамени.
Корней Чуковский в 1922 году возмущался:
«Вместо «простите» говорят «извиняюсь», вместо «до свиданья» — «пока».
Даль почувствовал бы себя иностранцем и спрашивал бы на каждом шагу:
— Что такое уплотняться? И что такое прикрепляться? И что такое халтурить? И что такое спец? И что такое волынить?» («Новый русский язык», журнал «Жизнь искусства», №17 за 1922 год).
А меня, например, раздражает популярное нынче выражение: «в разы». Оно такое неблагозвучное. Неужели трудно сказать: «в несколько раз».
Русский язык в иммиграции — несомненно, важная тема. Сегодня русская диаспора одна из самых больших в мире. В Берлине, Мельбурне, Нью-Йорке, Сан-Франциско не говоря уже о Хайфе, Тель-Авиве, Иерусалиме, — русская речь звучит на каждом шагу, в мире продолжают выходить газеты и журналы на русском языке. Если говорить об Израиле, то это — пуды цветной бумаги по пятницам. И не бесплатно, а в киоске — за деньги. Создаются музыкальные ансамбли, клубы по интересам, театральные студии. И, конечно, много школ, где учат детей языку.
Чем обусловлен интерес к изучению русского языка? Есть ли у него будущее вне России, иными словами, удастся ли сохранить его не только у первого, но и у второго поколения иммигрантов, не говоря уже о наших внуках и правнуках? С какими проблемами сталкиваются педагоги, обучающие русскому языку детей из русскоязычных или смешанных семей? Как должна строиться программа преподавания? Как должен выглядеть учебник для изучающих русский язык в иммиграции? Какие структуры, помимо школы, могут помочь в изучении и сохранении языка? Все эти вопросы нет-нет и поднимаются на конференциях преподавателей-русистов и на интернет-форумах.
Причин, по которым русскоговорящий человек в иммиграции стремится не забыть родной язык и научить ему детей, довольно много, — отмечают участники обсуждения в Интернете этой проблемы: от вполне идеалистических до сугубо практических. Привычны стереотипы вроде: «русский язык — язык богатой культуры», «изучая русский язык, мы приобщаемся к великой литературе и культуре». Подобные соображения верны, если только за ними не стоит простое неумение говорить на другом языке и незнание других культур. Если ребенок видит, что родители цепляются за русский язык, как за единственный для них язык общения, это вызывает у него скрытый протест. Другое дело, если родители свободно изъясняются на языке (или языках) страны проживания и в то же время требуют, чтобы ребенок посещал русскую школу. Двуязычие (или многоязычие) — явление для современного мира естественное, оно развивает интеллектуальные способности, расширяет кругозор, сулит преимущества в будущем. Намного проще выучить еще один язык в детстве, когда восприятие тоньше и новое усваивается лучше. Как правило, это соображение является решающим для тех, кто обдумывает, учить ли детей родному языку.
У меня внук и внучка в Нью-Йорке ходят в воскресную русскую школу. Есть кое-какие наблюдения. Прежде всего, вынужден констатировать: абсолютно не хватает хороших детских книг, современных по тематике, интересных по содержанию и написанных хорошим русским языком. То, что считалось детской классикой в 50–60-е годы, а то и раньше, безнадежно устарело. Пионерские сюжеты этих книг, стиль и слова — все это ушедшее прошлое.
Очевидно, что учебники и методические пособия для изучения русского языка в иммиграции, должны быть другие, чем в России. И программы иные. Не надо каменеть при упоминании имен классиков, воздевать к небу руки: «Ах, Пушкин! Ах, Гоголь!». Их надо читать, но тогда, когда у ребенка будет базовый язык. Может быть, вместо тургеневского «Муму» с его описанием мерзостей крепостного права, детям иммигрантов в десять лет понятнее была бы повесть-сказка «Учитель вранья» Марка Харитонова (М. НЛО,2006), а вместо лермонтовского «Мцыри» — книжки Григория Остера или Эдуарда Успенского. Дети активно воспринимают юмор. Почему бы ни изучать с ними русский язык по детским рассказам Аверченко, Тэффи, по поэзам Саши Черного. Потом Хармс и Введенский с их словесными чудачествами. Осип Мандельштам с его детским циклом.
Вот цитата из рассказа Аркадия Аверченко «Руководство по рождению детей» из сборника «Дети», 1922-й год.
«У детей я имею шумный успех, потому что раскусил один нехитрый фокус: никогда не показывайте, что вы умнее ребенка; почувствовав ваше превосходство, он, конечно, будет уважать вас за глубину мысли, но сам сейчас же молниеносно уйдет в себя, спрячется, как улитка в раковину».
Мультфильмы. Вот бесконечный кладезь смешных словечек и речевых оборотов. Через мультфильмы иммигрантским детям очень хорошо «заходит» русский язык. Ну, конечно, не целый день у компьютера или телевизора. Но час-полтора!
Я ни в коей мере не ставлю под сомнение значимость русской классики, того же Тургенева или Льва Толстого, которых изучали в школе мы. Потом, куда же без лермонтовского «Белеет парус одинокий», этой вершины русской поэтической лирики, особо понятной нам — иммигрантам: «что ищет он в стране далекой, что кинул он в краю родном»?! Но если русская школа в иммиграции не пробудит у ребенка интереса к чтению книг, то через год-два после окончания русской школы, они будут в лучшем случае изъясняться на макароническом языке, смешивая русский с английским, немецким, ивритом. И тогда уж их дети не будут точно слушать ни «Муху-Цокотуху», ни «Человека рассеянного». Потому, что им это даром будет не нужно!
— Сохранить русский язык в иммиграции трудно, да и нужно ли, с учетом нынешней международной репутации России, — сказал отец одного мальчика. — Мы с женой решили дома разговаривать по-английски и сейчас, после двух лет жизни в Австралии, наш десятилетний сын не только не говорит по-русски, но и перестал понимать русскую речь.
Не могу согласиться, что эти люди поступили правильно, но это, в конце концов, их выбор. Думаю, что их сын, когда подрастет, пожалеет, что не знает русского. Как в этом однажды признался мне в интервью известный канадский писатель, ученый и политик Майкл Игнатьев. А уж он-то с его родовыми корнями — титулованный граф — мог говорить по-русски не хуже Анатолия Максимовича Гольдберга. С настоящим петербургским произношением (вада, вместо вода, калачный ряд, булочная с твердым «че») и чуть-чуть в нос, как это было принято у гвардейских офицеров и вообще у людей высшего света.
Дважды по жизни с грустью наблюдаю «умирание» языков: первый раз, когда мое поколение, рожденное в СССР в родительской среде с преобладанием идиш над языками «титульных» наций, одномоментно (по историческим меркам) растеряло необратимо язык родителей, и второй раз, когда наши внуки и правнуки в иммигрантской среде уходят из русскоязычного пространства. Что поделать? — каток судьбы неумолим. Да и сам-то русский язык там, под «родными березками», чудовищно переродился. В каких единицах пространства и времени измерять путь между «звезда пленительного счастья» и «мочить в сортире»?
Странно, что обсуждение в статье судьбы русского языка в РФ перешло на вопрос сохранения его в Израиле. Русские эмигранты первой волны честно сохраняли язык «гвардейских офицеров» и передали его детям и внукам. Это видно по их выступлениям в эфире. А вот насколько это важно евреям в Израиле неясно. Хуже другое, что русский язык деградирует в РФ не только в быту, но как говорится в культуре — СМИ, литературе, театре и кино.
Михаил Поляк: 16.10.2024 в 13:01
Странно, что обсуждение в статье судьбы русского языка в РФ перешло на вопрос сохранения его в Израиле.
——————————-
Михаил, а разве эта замечательная статья о судьбе русского языка в РФ, а не о сохранении русского языка в покинувших Россию русскоязычных семьях??? Автора волнует именно этот вопрос и он высказался о различных путях и методах, которые могут способствовать обучению русскому языку детей в таких семьях. На мой взгляд, если родители решили сделать так, чтобы их дети могли разговаривать на русском, то делать это надо в дошкольном возрасте и основная работа ложится на их плечи. При этом речь не идет о том какой это будет русский язык-тот, на котором писал Л.Толстой, или тот, на котором сегодня говорят на московских улицах. И да, мультфильмы, детские стихи и сказки в этой работе будут хорошими помощниками. А вот чтению и письму эффективнее обучать в кружках, на курсах или в школах. Хотя бы потому, что там методика и какая-никакая дисциплина. Но наверно всё зависит от семьи и от возможностей родителей уделять этому вопросу время. Мой родившийся в Израиле племянник всему научился дома. А в Канаде старший ходил в кружок, который вел русскоязычный энтузиаст, и сегодня он умеет читать и сносно писать. А среднему позаниматься в кружке не довелось (закрылся кружок) и он читать и писать пока не умеет. В любом случае ни один из них русскоязычные сайты не посещает, фильмы и ТВ на русском не смотрит и книги на русском не читает. А вот с русскоязычными друзьями могут парой слов перекинуться (особенно если хотят чтобы окружающие их не поняли)…
У меня, к настоящему времени, сложилось впечатление, что использование русского языка играет значительную роль в процессе превращения человека из «хомо сапиенса» в орка. Я бы не стал пропагандировать изучение детьми эмигрантов русского языка. На всякий случай…
Я с этой проблемой (для меня — у детей проблем не возникало) столкнулся.
Обе дочки говорят и пишут (с ошибками) по-русски, но… пишут!
С внучками хуже.
Сначала они говорили по-русски (вернее на том, что русским считали их родители), но потом русский забыли. Единственный, кто до конца пытался с ними говорить по-русски — это я, но потом тоже перешёл на иврит.
Дочек мы не заставляли учить русский — заставляли учить английский. Для обеих английский на уровне родного и это правильно. Английский русского важнее.
Правда, младшая дочка сначала упрекала нас за то, что не заставляли её учить русский, но не из-за «великой» русской культуры, а из-за того, что ей хотелось общаться на русском со своими русскоговорящими подружками на языке, который не знают её ивритоговорящие подружки. Теперь уже не упрекает.
Короче, моё будущее обойдётся без русского и… хрен с ним.
Zvi Ben-Dov: 15.10.2024 в 18:42
Короче, моё будущее обойдётся без русского и… хрен с ним.
——————————
И вам нисколько не жаль, что ваши внуки, правнуки и т.д. не смогут прочесть ни одного из документов, которые вы храните и ни одного из опубликованных вами рассказов о вашем отце, ни одного вашего стихотворения?
Мои сожаления не имеют значения. Даже мои дочки хоть и могут, но… не хотят читать о своём дедушке.
А уж мои стихи и песни… — да хрен с ними. Это жизнь.
Вот что моим дочкам нарится — так это пару моих переводов песенок на иврит. Не без отсебятины, конечно:
חי ביער קיפוד קטן
לא גיבור אלא פחדן
הקיפוד טייל ביער
שיר כזה הוא שר
פופטי פופטי פופטי לי
שב עלה על הגב שלי
לא פחדן אני, אבל
מפחד מהשועל
חי ביער קיפוד קטן
לא גיבור אלא פחדן
הקיפוד טייל ביער
שיר כזה הוא שר
פופטי פופטי פופטי לי
פטריה על הגב שלי
לא פחדן אני, אבל
מפחד מהשועל
חי ביער קיפוד קטן
לא גיבור אלא פחדן
הקיפוד טייל ביער
שיר כזה הוא שר
פופטי פופטי פופטי לי
השועל על הגב שלי
לא פחדן אני בכלל
לא חושש מהשועל
כלבלב לא מסופר
הכלבלב לא מסתפר
איש אתו לא מדבר
בשלולית כמו במראה
הוא רואה פרצוף נורא
פזמון:
שם סיוט ארוך שיער
הוא מפחיד ומכוער
לא נראה כמו הכלבלב
ונובח «הב הב הב»
הוא כועס ומפוחד
לידו אין אף אחד
ממצמץ בבהלה
לא יכול לומר מילה
פזמון:
שם סיוט ארוך שיער
הוא מפחיד ומכוער
לא נראה כמו הכלבלב
ונובח «הב הב הב»
Не уверен, что это последняя редакция, но проверять лень.
Я, конечно, слегка лукавлю. С внучками я не сразу сдался. Песнки, которые им нравились с иврита на русский переводил. Например эту (заняло минут пятнадцать — это я хвастаюсь) потом слегка подшлифовал…
Не помогло. Русский для них (моего будущего) потерян — ну и… хрен с ним
Крошка-слон
Наш слонёнок, начав жить,
Не умел совсем ходить,
Лишь вчера родился он
И пока ещё не слон…
Слон, слон, крошка-слон
Не умел ходить…
А слониха-мать зовёт:
«Сделай, крошка, шаг вперёд»
Но слонёнок не идёт
Ни назад и не вперёд….
Слон, слон, крошка-слон
Не умел ходить…
Так стоял малютка-слон,
Но не сделал шага он
Попытался, но немного —
Не подвинул даже ногу.
Слон, слон, крошка-слон
Не умел ходить…
Но под вечер наконец
Появился слон-отец
Он слонёнка испугал
И ходить тот сразу стал.
Слон, слон, крошка-слон
Сразу стал ходить…
https://www.youtube.com/watch?v=VL8TiQtSjPw
https://www.youtube.com/watch?v=EzXvpjkplgg
=======«Короче, моё будущее обойдётся без русского и… хрен с ним.»
Но это ведь взаимно и русский язык обойдётся без Вас и порой Ваших
ссылок на ненормативную лексику в публичном пространстве.
===
Но это по ходу, а если ближе к делу – уже очень давно были у меня
пару талантливых математиков один из Уганды а другой из Бурунди
у которых родной язык был суахили и пришлось мне интегралы
Лебега/Стилтьеса об’яснять им на суахили и штудировать этот
язык обновляя его заодно терминами извне.
Посколько в Африке в 70х-80х не было дантистов для народа
а у народа зубов то все звуки там губные то и губы у меня были
как после лихорадки.
–––––
Но одно я понял: нет хороших,плохих,выгодных языков:
=====Есть люди, носители языка позорящие этот язык=====
======А есть таланты в любом народе с любым языком=====
Интересно — многие рассеяне (в том числе и бывшие — Ц.Б.Д) и говорят по-русски с таким же «акцентом», как пишут?
😀
У нас в школе был военрук из старой русской гвардии. Он говорил «миррна» (смирно). Причём Н почти не слышно.
В армии это сплошь и рядом. Есть и такой вариант: «Хыррра» с ударением на А.
Академический словарь толкует так: » Иммигрант- лицо, въезжающее в другую страну на постоянное место жительства, как правило, с целью получения гражданства». Именно о таких людях и идет речь в статье. Статья очень эмоциональная. Я разделяю точку зрения автора ( у меня 5 внуков).
Язык, о котором тоскует Борис, это действительно язык «гвардейских офицеров и вообще у людей высшего света». Так говорят Молчанов (До и после…), Голигорский с ВВС и им подобные эмигранты (внешние и внутренние). НО так в народе никто никогда не говорил. Во всех странах есть разделение языка на литературный и бытовой. Современная проблема в том, что литература и СМИ стали массовым товаром, которому требуется спрос. А спрос это удовлетворение потребностей толпы. Следовательно и употреблять приходится язык этой толпы, раньше бы сказали черни.
Я очень извиняюсь, но уж коли о русском языке речь зашла, когда мы были молодыми, были там два разных слова. В отношении России, из которой уехал, Набоков, например, был ЭМИГРАНТОМ, а в отношении Германии, в которую приехал, ИММИГРАНТОМ был. Теперь я все чаще вижу, что их не различают, хорошо ли это — судить не берусь, но семьи, о которых тут идет речь, я назвала бы ЭМИГРАНТСКИМИ.