Инна Ослон: Швейцарская дочь

 172 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Разумеется, она привозила подарки и все те мелочи, которых недоставало в советском быту, позже платила, чтобы за мамой ухаживали, но ее приезды были событием за пределами материального. С ней приезжал непонятный, другой, иначе устроенный мир.

Швейцарская дочь

Инна Ослон

Одну киевскую старуху вызвали в нехорошую организацию.

— Родственники за границей есть?

— Откуда?! Нет, конечно.

— Аделаида Марковна, вас через Красный Крест разыскивает дочь.

— Какая же может быть дочь? У меня нет детей.

Она и забыла, как году, кажется, в двадцатом, — ветер в голове, революционные ветры снаружи, — сбежала от мужа с белым офицером, оставив двухлетнего ребенка. Потом в ее жизни было много разного: другие офицеры, пятилетки, эвакуация, очереди за керосином и мукой, а сейчас она была обыкновенной грузной старухой, живущей в коммуналке. И пока происходила ее бурная жизнь, дочь тихо подрастала и жила своей буржуазной. И вдруг — ниоткуда, из воздуха — возникла сразу пятидесятилетней. И захотела из своей Швейцарии приехать к маме в гости.

А пока что завязалась переписка, и Аделаида Марковна доставала из памяти забытый из другой жизни французский, строгую гувернантку, столовые салфетки в родительском доме, просторные комнаты, бальные туфельки. Вот только офицер вспоминался смутно. Девочка еще хуже — неясным пятном на руках у няни.

Выяснилось, что в том же двадцатом году покинутый муж повез ребенка во Францию, к брату, который там выучился на врача и женился на француженке. Детей у них не было, и они охотно оставили девочку у себя и даже официально удочерили. Так что маленькой Мари повезло — она благополучно выросла у любящих родителей, пропустив в своей жизни про картошку — пионеров идеал, про взвейтесь кострами, про политинформации, вышла замуж за швейцарца и переселилась в Швейцарию. У них там это запросто, с изумлением поняли товарки Аделаиды Марковны, и не надо проситься, чтобы позволили и отпустили.

Мари и не узнала бы о своем происхождении, если бы ее приемная мать, умирая от рака, не решилась открыть ей тайну, — из тех соображений, что дочь, на которой лица не было от переживаний, не будет так сильно убиваться над ненастоящей мамой.

Неизвестно, что заставляло Мари тратить силы и деньги на поиски своей биологической родительницы и когда она начала этим заниматься. Может быть, после смерти мужа, когда осталась одна, а брак их был бездетен. Она загодя бросилась учить русский язык, не слышанный ею с младенчества. Она же была западным человеком, а это значит — человеком действия, скорее дисциплинированным прагматиком, чем мечтательным лентяем, даже в такой антипрагматичном начинании, как поиски бесполезной старухи за железным занавесом.

Вскоре дочь приехала в Советский Союз, через две эпохи после гувернантки и бальных туфелек, через эпоху после застоя, и потом приезжала раз в два года, пока Аделаида Марковна была жива. Она бы навещала мать каждый год, но это было невозможно из-за советских порядков. Она была обязана покупать ненужные ей путевки Интуриста с посещением Москвы, втридорога платить за ненужную гостиницу (и неукоснительно являться туда на ночь), за еду, которой не ела, et cetera, et cetera. Все сбережения разошлись за последние шесть месяцев жизни мужа на врачей, а поездки в Россию были весьма накладны.

Разумеется, она привозила подарки и все те мелочи, которых недоставало в советском быту, позже платила, чтобы за мамой ухаживали, но ее приезды были событием за пределами материального. С ней приезжал непонятный, другой, иначе устроенный мир.

Эта обыкновенная западная Мари была невиданной личностью для окружения Аделаиды Марковны. За пятьдесят, возраст почти пенсионный, а как выглядит, как одевается, и главное — как бойко себя ведет!

Вот что про нее рассказывали. Раз ехали куда-то в такси, и в машине что-то забарахлило, остановились. Пока шофер чесал голову, соображая позвонить в диспетчерскую, Мари взяла у него инструменты, залезла под машину и быстренько подкрутила нужное. Дело невиданное, но если учесть, что дама работала коммивояжером от косметической фирмы и разъезжала на своей машине про ближайшим странам, Франции, Германии и Италии, в том числе, по горным перевалам, одна, то ее умение становится понятным хотя бы разумом. Разумом понятно, а вообще непостижимо: ездит себе по разным странам, как мы на автобусе по собственному городу, не трепещет при пересечении границы, говорит на разных языках.

Она научилась по-русски и болтала свободно, наплевав на окончания, без мучительного напряжения на лице, без ежесекундного ожидания строгого учительского голоса, исправляющего малейшие ошибки. Как-то туманно соображалось: чтобы так свободно говорить, путаясь в падежах, надо и учиться иначе, свободнее.

Дом, у нее, говорили, был из десяти комнат. После мужа остался. И она не переезжала! Кто убирал? Сама. В день по комнате.

И смутно помнится мне собака. Большая, породистая, с ухоженной длинной шерстью, цокающая лапами по паркету. На кого же она ее оставляла? Брала с собой? На соседку? В питомнике? Очень может быть, что собаку я выдумала, чтобы скрасить одиночество Мари в большом доме.

Сыскали ей достойного жениха — вдового сына одной из подруг Аделаиды Марковны, заместителя главного инженера завода. Ничего не вышло. Разные ожидания, разные породы.

Print Friendly, PDF & Email

6 комментариев к «Инна Ослон: Швейцарская дочь»

    1. Дорогия София, Борис Маркович и Лев Мадорский, спасибо за прочтение и отзывы.

  1. Отвечаю четко, по пунктам: Нет, советская власть не виновата в том, что у Аделаиды Марковны не было материнского инстинкта. Нет, я не представляю Аделаиду Марковну «обломком империи», это Ваши слова. Она родилась на рубеже веков в заурядной семье владельца магазина. Да, я верю Вам, что в Вашей коммуналке жили другие люди. Но коммуналок было много. Если эта картина не получилась жалостливой, это хорошо. И последнее. У меня не было глупой цели вдогонку разоблачать власть, которая себя давно разоблачила. Советская власть здесь только фон жизни.

  2. Потом в ее жизни было много разного: другие офицеры, пятилетки, эвакуация, очереди за керосином и мукой, а сейчас она была обыкновенной грузной старухой, живущей в коммуналке

    Уважаемый автор! Показать качественно разные, как два полюса, уровни жизни, — это вам хорошо удалось. Все понятно, там — десять комнат, тут коммуналка. Там, попробуй угадай, сколько женщине лет, — каждая выглядит в промежутке от 28 — 40 лет, здесь женщины, естественно, проигрывают битву с возрастом и т.д.
    У меня только один вопрос: а то, что у Аделаиды Марковны начисто атрофирован материнский инстинкт — в этом тоже советская власть виновата? Материнский инстинкт, как и талант, он или есть, или его нет. Да и бремя интеллекта никогда не отягощало жизнь героини, как это видно из вашего повествования.
    Так зачем валить на «пятилетки, эвакуации, очереди за керосином и мукой…». Ругай, не ругай советскую власть, а жалостливой эта картина не получилась.
    А, вообще, если говорить об «обломках империи», какой вы представляете Аделаиду Марковну, то они были совсем другими, никак не похожими на вашу героиню. Это я могу по своей коммуналке судить.

  3. Спасибо, Инна! Хороший рассказ. Иногда, действительно, не родители ищут детей, а дети родителей. Случаются любопытные коллизии, В Германии был знаком с женщиной, которая узнала девочкой, что папа её советский солдат, служивший в ГДР. Он даже не знал, что у него дочка.. Раньше солдат, которые гуляли с немецкими девушками, сразу отправаляли на родину. Девочка сумела найти отца через много лет…

    1. Иногда, действительно, не родители ищут детей, а дети родителей. Случаются любопытные коллизии, etc

      Вообще-то рассказ не про это — а вам, Инна, могу рассказать историю «… из жизни нашего двора …». Мы жили в Лефортово, а там есть несколько военных академий, в которых учились курсанты из разных там стран народной демократии. Юноши/девушки общаются и без общего языка — дело молодое — случаются и свадьбы. Так вот, одна из барышень нашего двора вышла замуж за венгра, и уехала с ним в Венгрию. Дело выло, если не ошибаюсь, в 1955. Уж как она пережила восстание в Будапеште в 1956, не знаю, но жить она осталась в Венгрии даже после развода со своим благоверным. Время от времени появлялась на бывшей Родине — вся в духах и туманах (копирайт А.Блока). Привозила матери какие-то неслыханные подарки. По ходу дела выяснялось, что она бывала и в Чехословакии, и в Польше, и в ГДР, и даже — что было и вовсе неправдоподобно — и в Австрии. В общем — живая кинозвезда, по скромным понятиям кооперативного поселка поселка «Ленинец», что был при заводе «Серп и Молот».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *