Меир-Яков Гуревич: Упрямый козёл (Мой взгляд на не мои дела)

 157 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Я тем, что здесь пишу, призываю людей спорить и сомневаться абсолютно во всём, и упрямо отстаивать свою правоту. Не верьте партиям, которые вас агитируют, на слово. Помните их дела и будьте злопамятны, а не отходчивы. Не сидите дома и молча, когда есть возможность стоять на улице и шумно.

Упрямый козёл

(Мой взгляд на не мои дела)

Меир-Яков Гуревич

Все сели? Я встану.
Все встали — сижу.
Я силы в упрямстве
Своём нахожу!

Но я не отступлю, не сдамся,
И на попятный не пойду,
Не дам противнику я шанса,
Я буду дуть в свою дуду!
Всё нынче из сети!

«Упрямый козёл» — так всегда, сколько себя помню, называла меня мама. Ей вторили родственники. Это был тот редкий случай, когда родственники правы. Я был и остался упрямым, хотя в своих глазах — и не козлом. Причина того, что меня так называли — постоянное несогласие со всеми и во всём. Я не только не соглашался, но и был готов спорить по любому вопросу, притом всегда «против», и никогда «за». Это свойство сохранилось у меня и по сей день. Упрямство проявлялось и в том, что даже такой свой недостаток, как упрямство, я лично считаю достоинством. Вот, вам, дорогие читатели-почитатели, пару примеров.

Вот, говорят, что в России расплодилось великое множество липовых научных работников. У них выправлены степени то кандидата, а то даже и доктора — и всё потому, что они либо заплатили деньги, либо сами очень большие начальники, так что услуга им — тоже деньги, только ещё большие. Чтобы выловить списывание, даже общество такое образовалось — диссер.нет. Люди подобные факты обсуждают, говорят, что это бедствие, что нужно за списывание наказывать, отнимая учёные степени, и делать это без всякого срока давности. Попался на списывании пятидесятилетней давности сейчас — отдай диссертацию, и, наверное, деньги, с её помощью полученные.

Пока они обсуждают, я тут выяснил — всё начальство — и президент России, и её премьер, и куча министров с губернаторами кандидаты, а то и доктора наук. А некоторые, вроде Кадырова и Глазьева уже академики, один от Российской академии естественных наук, а другой — просто Российской академии наук, без указания, каких. Вон, сам Шойгу, несмотря на свою нечеловеческую занятость чрезвычайными ситуациями, которые в такой огромной стране, как Россия — дело ежедневное, сумел в 1994 г. стать кандидатом экономических наук. Это потому, что чрезвычайных наук ещё нет. И что, кто-то хотел, чтоб он сам, как обычный бездельник, всё строчку за строчкой выписывал!? Такого никогда не будет, я надеюсь.

Некоторые говорят, что списывая, начальники злоупотребляют своим служебным, материальным, а то и тем и другим, положением, и безобразие такое требуют искоренить. А зачем, спрашивается? Я, естественно, с искоренителями не согласен. Раз добывают себе степени начальники, значит, науку они как-то уважают. Ведь денег это даёт очень мало, в сравнении с их предполагаемым доходом. Как говаривали в народе — если бьёт муж жену, значит любит. А если нет, выходит, то нет. Так и с ворованными степенями. Присваивая степени себе, начальники просто автоматически повышают престиж науки в обществе, который без этого упал бы, ниже некуда. Вообще, раз учёную степень готовы даже купить высокие по положению люди — значит, это ценный товар. И надо только радоваться, что он в цене.

А без науки, нет инноваций, из которых главная и важнейшая — повышение престижа учёной степени. А что повышает этот престиж больше, чем появление перед, заметьте, перед а не за фамилией начальника научного титула. Наука начинается там и тогда, где и когда начинают писать не президент такой-то или губернаторша такая-то, а, например, доктор экономических наук, президент Имярек, и кандидат политических наук, губернатор Имярек другой. Попробуйте со мной не согласиться. Спора не оберётесь. У меня аргументов — не сосчитать. Ведь даже совсем несмышлёнышу и то очевидно, насколько я прав.

Тут мне вспомнилось, как несколько лет назад я спорил со своим школьным приятелем, который теперь, не чета мне, профессор, притом, физических наук. Он очень возмущался списыванием, говорил, что оно принижает науку, и, этого я совсем не понял, плодит невежество. Казалось бы, кто ему мешает делать хорошую науку, если кто-то плохую сбывает? Или спрос на хорошую науку при этом падает? Словом, не нашёлся я, что со мной редко бывает, что ответить приятелю, особенно в главном. А сейчас меня просто осенило. Мне кажется, тяга научных званий высокими начальниками даёт таким хорошим учёным, как мой приятель, дополнительную возможность для самоуважения. Вот он профессор, а к тому же рослый и красивый мужик. А что премьер, не говоря уже о некоторых других? Всего какой-то кандидат, а про рост уже и не говорю.

Да, так о чём это я? Вспомнил — о начальниках. Поскольку речь зашла о них, в том числе и особо высокого ранга, считаю нужным коснуться ещё недавно взволновавшей всех новости. Оказалось, американцы, которые славятся своим нахальством, прослушивают телефонные и обычные разговоры своих дружественных коллег, уже не говоря о врагах. Все вокруг меня сразу начали переживать, что мировые лидеры потеряют вдруг взаимное доверие, без которого международные отношения резко, мол, ухудшатся. Вообще, в последнее время личным, прямым контактам самого высокого начальства уделяется много внимания — встречи «без галстуков», друг у друга на даче (а это часто не личные, а государственные дачи, т.е. отчасти мои), и т.п. Всё, чтобы доказать, как они понимают друг друга с полуслова, и ладят между собой. А ведь этого для меня не только мало, но и вовсе не так.

Моё мнение — всё это лишнее и вредное. Мне не нужны их визиты доверия. Раньше президент Рузвельт еженедельно проводил «беседы у комелька», но делал это с американским народом, а не со своим коллегой из другой страны. А сейчас они чуть что — шушукаются по телефону, и я не знаю, о чём, по много раз в неделю куда-то гоняют на самолёте (на самом деле, за мой счёт), всячески берегут «доверие друг друга», на что идут огромные деньги.

А зачем мне их взаимное доверие? Они должны быть подозрительны друг к другу, быть официальны и подтянуты, без всяких штучек вроде «Виля — Боря» или «Баря — Вова», потом выясняется, что прокакал свою страну. Мы их выбираем, чтобы они не расслаблялись, пропуская по стаканчику или несколько, сидя у камина или около бассейна. Такое каждый из нас может сделать сам с приятелями. Это нисколько не приближает мир. Напротив, посидели в 1939, покукарекали о «многовековой дружбе немецкого и русского народов», что, отчасти, правда, а потом, 22 июня, объявили о «вероломном нападении фашистской Германии». А не кукарекали бы втихаря в 1939, ничего вероломного не могло бы произойти, поскольку не было бы веры. А, значит, при нападении и в результате этой войны погибло бы гораздо меньше моих сограждан и, что особенно для меня важно, моих соплеменников.

Не нужны мне все их, начальников, секреты, их тайные договоры-переговоры, что идёт всегда за счёт таких как я. И получается, что их неформальные отношения, которые немало стоят, их визиты, буквально парализующие жизнь больших городов, вся эта туристская мельтешня, которую можно заменить разговорами по Скайпу — мне плательщику налогов, больше вредят, чем помогают. Ведь, получается, этот Викиликс и её босс, даром, что насильник, делают для мира полезное дело. Нечего писать втихаря чёрт знает что, и переговариваться так за моей спиной и за мой счёт. И этот парень, Сноуден, который сообщил, про прослушки американцами разговоров высших иностранных начальников, а сейчас сидит под домашним арестом вовсе не дома, а где-то в Москве, весь изнасилованный разными спецслужбами, делал важное и простым, но понимающим, вроде меня, людям, полезное дело. Пусть и по другому поводу, но правильно пелось когда-то: «Ты мне Лазаря не пой, я учёная. Ты людям поди скажи, что на собрании».

Я тем, что здесь пишу, призываю людей спорить и сомневаться абсолютно во всём, и упрямо отстаивать свою правоту. Не верьте партиям, которые вас агитируют, на слово. Помните их дела и будьте злопамятны, а не отходчивы. Не сидите дома и молча, когда есть возможность стоять на улице и шумно. Никогда не говорите «Это меня не касается». Меня должно всё касаться, поскольку всё, главным образом для меня плохое, делается за мой, и таких, как я, счёт. Вам все по любому поводу будут говорить — «Сиди тихо, тебе что, больше всех надо?!» А мне и вправду больше всех (но не больше всего!) надо, и я упрямо сидеть тихо не намерен. И вам не советую. От этого только хуже будет. Это говорю вам я, Меир-Яков Гуревич, который никогда, нигде и ни в чём не ошибался, не ошибается, и не сделает этого в будущем.

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *