Владимир Матлин: Шайка

 247 total views (from 2022/01/01),  4 views today

Прошло не так уж и много времени, но жизнь в Заречье изменилась до неузнаваемости. Не только в Заречье, а во всей стране. Здание кадетского корпуса, хоть и сильно обветшавшее, теперь занимала новая власть со всеми её исполкомами, отделами, подотделами, советами, секциями и пр.

Шайка

Владимир Матлин

— Степан Кузьмич, дорогой! Я прекрасно понимаю, что вам это … ну поперёк горла. И вообще — с какой стати? Но надо сделать доброе дело, ведь если действительно он такой, как все говорят, то русская культура благодарна вам будет, ей-богу. Извините за выспренние слова. Ведь из него может второй Рубинштейн получиться. Все в один голос — талант, ну так играет, так играет…

Степан Кузьмич с кислым выражением почесал свою огненно-рыжую бороду, — в последнее время в ней прибавилось седины. В свои сорок лет он дослужился до чина капитана, должность занимал весьма скромную — заместитель директора кадетского корпуса и дирижёр духового оркестра. Никаких других музыкальных институций в Заречье, небольшом уездном городе, не существовало, и Степан Кузьмич Лепёхин был признанным (и единственным) местным музыкальным авторитетом.

— Да я, собственно, не отказываюсь. Я только говорю: мало ли, что люди говорят? Они ведь … что они в нашем деле понимают? А это правда, что из них… из этих самых… иногда всякие Рубинштейны и Иоахимы получаются. Надо поглядеть, что он такое.

— Вот-вот, это именно то, о чём мы вас просим, — горячо откликнулся его собеседник. — Послушайте его, может он действительно чего-то стоит. А то нехорошо как-то получается: он талант вроде бы, а ему хода нет. Вот и говорят повсюду, что мы губим таланты…— Станислав Адамович Шумейко преподавал литературу в гимназии и слыл пламенным либералом.

— Ладно-ладно, наслышан! Присылайте своего жидочка. Только не на этой неделе — занят, извините. Ну … — он полистал стоявший на письменном столе перекладной календарь, — вот хотя бы в четверг на той неделе. Пусть приходит. Может, в самом деле… Кстати, как его зовут?

— Шайка, — ответил учитель словесности и пожал плечами, словно извиняясь за такое неблагозвучное имя. Капитан Лепёхин гулко захохотал:

— Уж эти евреи!.. Откуда они берут такие имена?

— Видите ли, они имеют обыкновение пользоваться общеизвестными библейскими именами, но при этом искажают их до неузнаваемости. Исаак у них превращается в Ицика, Соломон — в Шлёму, Моисей — в Мойшу, Самуил — в Шмулика… Наверное и Шайка получился подобным образом.

Две недели спустя учитель словесности Шумейко сидел в том же кабинете заместителя директора кадетского корпуса Лепёхина. Почёсывая бороду, капитан говорил:

— Ну, начать надо с того, что никакой он не скрипач, а самый обычный фидлер. Знаете, что это такое? Это музыканты, которые играют на еврейских свадьбах. Он… как его?… да, Шайка, он владеет инструментом очень ловко, ничего не скажешь Но при чём тут, я вас спрашиваю, Брамс или Бетховен? Он попытался для меня партиту играть, так я чуть в окно не выпрыгнул, ей-богу. У него Бах звучит, как фрейлехс на свадьбе — с подскоками, надрывом, подвыванием… Вообще, они играют, как разговаривают, разве что не картавят. Нет уж, пусть музицируют на своих свадьбах, а мы как-нибудь без них с Бахом разбирёмся.

— Понимаю Степан Кузьмич, понимаю, — вздохнул учитель. И уныло добавил: — Но может быть, он освоит правильный музыкальный стиль, ведь если техникой игры он владеет …

— Дорогой мой, извините, но этого не надо, — перебил его Степан Кузьмич. — Освоит или нет — большой вопрос, ведь этот еврейский стиль у него в крови. Как картавость. От меня хотят, чтобы я дал ему рекомендацию, а он с этой рекомендацией в Варшаву или, хуже того, в Петербург в консерваторию заявится. Мне же перед коллегами стыдно, они про меня скажут: “Что он там, в глуши, совсем обжидовился?”

Прошло не так уж и много времени, но жизнь в Заречье изменилась до неузнаваемости. Не только в Заречье, а во всей стране. Здание кадетского корпуса, хоть и сильно обветшавшее, теперь занимала новая власть со всеми её исполкомами, отделами, подотделами, советами, секциями и пр. Кабинет капитана Лепёхина, заместителя директора кадетского корпуса, пережил многих хозяев, а теперь он принадлежал председателю местного райсовета. Правда, солидный стол, за которым сиживал капитан, в Гражданку изрубили на дрова, заменив его каким-то шатким железным уродцем. Да и сам-то председатель райсовета солидностью не отличался: худощавый молодой человек в пенсне, гимнастёрке и с бородкой, напоминавшей (чисто внешне, конечно) одновременно Чехова и Троцкого. Но именно он сидел за столом, а на стуле просителя напротив него — ни кто иной как капитан Лепёхин.

Сильно изменился за последние годы дирижёр духового оркестра, заместитель директора кадетского корпуса. Мало сказать постарел, он как-то сжался, усох, потускнел, потерял всю свою солидность. Его роскошная рыжая борода превратилась в жалкую седую бородёнку, а лысина слилась со лбом. Он молча с застывшей полуулыбкой слушал начальника местной власти, безучастно кивая головой. А начальник говорил:

— Я всё это пррекррасно знаю, товаррищ Лепёхин. — Начальник был не в ладах с буквой р. — Я прекрасно знаю, кем вы были до революции, и что вы, в отличие от других командиров кадетского корпуса, к белым не пошли, а соблюдали, так сказать, нейтралитет. Если бы мы сомневались в вашей лояльности… Вы наверняка знаете, что произошло с учителем Шумейко…

— Да, конечно. Но он был заядлым кадетом, а они все в душе монархисты.

— Это хорошо известно! — поспешно заговорил Лепёхин. — Я же всегда стоял вне политики и относился сочувственно к трудовому народу. Это, поверьте, не моя вина, что тогда, после прослушивания…

—При чём тут это? Я об этом и думать забыл! — Председатель райсовета замахал обеими руками. — Я запрещаю вам сводить принципиальное дело к личным счётам.

— Что вы, что вы, Исай Залманович! — испугался Лепёхин. — Вы, извините, неверно меня понимаете. Я совсем не утверждаю, что вы сводите со мной счёты. Я только хочу сказать…

— Прекратим этот бесполезный разговор, он ни к чему не приведёт. Я со всей большевистской прямотой говорю: Мы не можем доверить таким людям, как вы, воспитание подрастающего поколения. Это вопрос партийной политики. На должность учителя музыки нам обещали прислать преподавателя к началу учебного года. Всё! Разговор окончен. Ищите себе работу в другом месте.

Бывший капитан почесал свою бывшую бороду и с усилием поднялся со стула. В дверях его остановил голос председателя райсовета. На сей раз он звучал гораздо мягче, почти дружелюбно:

— Можете мне не верить, товарищ Лепёхин, но я нисколько не в претензии к вам за то, что вы тогда забраковали мою игру.

Лепёхин развернулся, как по команде “кругом”.

— Клянусь вам, Исай Залманович, это не я, это они все…Я, напротив, очень высоко…

— Да ладно, я всё знаю: Шумейко на допросе рассказал. Но поверьте, это хорошо для меня получилось. Вместо того, чтобы играть на скрипочке Баха, я занялся куда более важным делом. Правда, вскоре угодил в ссылку, но и это в конце концов пошло на пользу. — Он засмеялся, снял пенсне, протёр стёкла полой гимнастёрки. — А настоящая работа, скажу вам, только начинается. Вот увидите года через три какой станет наша страна!..

Но не сдержал своего слова Исай Залманович, которого в детстве звали Шайка. Через год его как троцкиста вычистили из партии, а ещё через год арестовали и расстреляли. Степан же Лепёхин дожил до глубокой 55-летней старости и умер нищим пенсионером, но в своей постели. Что, прямо скажем, с людьми его поколения и его биографии случалось нечасто.

Print Friendly, PDF & Email

8 комментариев к «Владимир Матлин: Шайка»

  1. Странно видеть как автора художественного рассказа упрекают в исторических неточностях. Если бы он писал статью по истории провинциальных кадетских корпусов, ну, тогда другое дело.
    В коротком, лаконичном без словоблудия, но в то же время со зримыми героями рассказе, предстала маленькая человеческая история на фоне большой и уродской истории громадной страны. Читателю дан простор для размышлений:
    Как вальяжный, важный, авторитетный Степан Кузьмич через «не так уж и много времени» превратился в жалкого испросителя ничтожной (по его прошлому представлению) должности…
    Как ничтожный «жидочек» за это же время превратился в грозное должностное лицо (впрочем, ненадолго)…
    Как боялся С.К. не просто плохому музыканту рекомендацию дать, а опасался: — Мне же перед коллегами стыдно, они про меня скажут: “Что он там, в глуши, совсем обжидовился?”
    И, наконец, лучше бы тому Шайке в Варшаву поехать, чем «со всей большевистской прямотой» решать чужие судьбы…
    Я к тому, что на Портале с нередким примерами явного перебора излишних слов, какими-то язвительными высерами и прочей лабудой, отношение к исчезающему жанру короткого литературного рассказа могло бы быть более внимательным.

    1. Когда Библию читают, как поваренную книгу, ещё и не то получается.

  2. Ладно. Пусть Полоцк, Сумы и Брест были небольшими городами. Бог с Вами.

  3. Что вы, что вы, Исай Залманович! — испугался Лепёхин. — Вы, извините, неверно меня понимаете. Я совсем не утверждаю, что вы сводите со мной счёты. Я только хочу сказать…
    —————————-
    Издательство: Внешняя простота сочетается в рассказах Матлина с внутренней сложностью, предельный лаконизм – с широтой и многомерностью…
    https://www.livelib.ru/author/101850/top-vladimir-matlin
    :::::АБ:::::
    И спасибо — за Шайку.

  4. Уважаемый Соплеменник! Должен Вас огорчить: кадетские корпусы в небольших уездных городках таки да бывали. Например, в Полоцке кад. корпус был основан в 1835 году, в Бресте — в 1841 г., в Сумах — в 1900 г. (Я перечисляю только те уездные города, которые находились в черте еврейской оседлости). А вот мне всегда интересно, как возникают столь безапелляционные суждения — «не могло быть»? Неужели так трудно заглянуть в энциклопедию перед тем, как выставлять на публику свой комментарий? Ну, а что касается пенсии для Лепёхина — он вполне мог заслужить пенсию на ниве музыкального образования, несмотря на «плохое» происхождение, — такие случаи были.
    Благодарю за комментарий. В. Матлин

  5. Что-то не очень.
    В небольшом уездном городе не могло быть кадетского корпуса.
    Лишенец Лепёхин не мог быть пенсионером, да ешё в 55 лет.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *