Григорий Быстрицкий: Обе стороны эскалатора

 653 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Перед ним стояли две девицы с разноцветными волосами, одна с колечком в носу, другая с заклепками в ушах. Та, что с синими волосами, держалась за поручни. Вторая с ярко красной копной на голове и уродливо-толстыми, красными же губами сохраняла равновесие, широко расставив тонкие ноги в огромных солдатских ботинках.

Обе стороны эскалатора[i]

Григорий Быстрицкий

Григорий Быстрицкий— Уважаемые пассажиры, занимайте обе стороны эскалатора! — такое вот объявление мы будем доносить до пассажиров. Вы правы, Лазарь Моисеевич, нужно предупреждать перегруз одной стороны. А то в феврале две тысячи делегатов как насели на правую сторону, чуть нам весь двадцатисуточный штурм на нет не свели. Установили мы тогда все-таки наши новенькие, советские эскалаторы.

Первый секретарь Московского горкома партии, плотный 42-летний Лазарь Каганович во френче, глухо запечатанном на все пуговицы, в неизменной военной фуражке и светлых туфлях, последний раз перед торжественным митингом решил лично проверить работу своего детища. На входе станции «Дзержинская» он полюбовался простым, но очень выразительным символом Метро — большой красной буквой «М», изготовленной для всех 13 станций по рисунку архитектора Таранова.

С небольшой свитой он спускался к поезду, на ходу выслушивая отчеты инженера. Тот стоял сзади, на ступеньку выше и все время норовил нагнуться к начальственному уху, чем вызывал у самого «первого прораба» и сопровождающих его лиц смутное недовольство.

Прозвище ПП у простого, подземного народа Каганович заслужил своим постоянным, буквально днями и ночами присутствием на стройке. Людям это нравилось, кроме того его присутствие сильно ускоряло решения постоянно возникающих на разных участках вопросов. К дате торжественного открытия Метро, совсем недавно намеченного на 14 мая, казалось, все в основном было готово, но «первый прораб» еще и еще неустанно выискивал недоделки.

Накануне, вечером 12 мая, он все же решился пригласить на экскурсию Сталина, но тот отказался:

— Знаешь, Лазарь, понедельник день тяжелый. В цифру 13 мы, коммунисты, конечно не верим… — Сталин усмехнулся, — но ты давай сам со своим хозяйством разбирайся. А мы послезавтра проверим.

На 15 мая 1935 года, в 7 часов утра в поезда намечено было запустить первых пассажиров, и даже определили, кто купит билет №1 на станции «Сокольники». Счастливчиком оказался передовой забойщик 8 отряда Латышев.

Сейчас Каганович медленно спускался к основанию эскалатора, придирчиво осматривая все детали потолка, межлестничного пространства с специально изготовленными фонарями и скользящими резиновыми поручнями. Внизу он приготовился плавно и грациозно переступить с движущееся ступени на неподвижный пол, но в который уже раз это ему удалось не вполне. На перроне его ожидал тестовый поезд из двух вагонов. За короткое время перехода к поезду промелькнула, казалась, все его метростроевская жизнь.

Постановление Совнаркома номер 806 от 25 мая 1932 «О строительстве метрополитена в гор Москве»… Этот скромный лист, подписанный Молотовым, в скобках уточненным как Скрябин, запомнился прежде всего словом «безотлагательно», строго предписывающим когда именно надо начать строительство. Еще Кагановичу особо понравился третий пункт, заставляющий всех считать Метрострой важнейшей государственной стройкой.

Но прежде, чем Молотов, в скобках Скрябин подписал этот лист, непрерывным потоком пронеслись даты и события. 6 января 1931 — катастрофическая дорожная пробка в Москве окончательно обозначила транспортный коллапс, через 12 месяцев во дворе дома № 13а по улице Русаковской семь лопат начали скрести и долбить мерзлую землю. Так рабочие Метростроя положили начало строительству первого, пока что опытного участка.

Были страшные споры сторонников глубокого туннельного метро и их противников, защищавших открытый, «парижский» способ строительства, споры с использованием тяжелых, но красочных обвинений типа «могильщики». Лазарь Моисеевич вместе с Хрущевым как первые среди «могильщиков» рукоплескали Сталину, ставшему тогда на сторону проекта глубокого заложения.

Много чего произошло под землей и на земле за эти четыре года. Уже войдя в пустой вагон, Каганович вспомнил вдруг архитектора Душкина, который предлагал для отделки станций использовать сталь для дирижаблей. Створки двери за ним в это время сомкнулись. Сопровождающие лица остались во втором вагоне.

* * *

Он не стал сразу проходить в кабину машиниста, присел на сидение около двери и привалился к боковому ограждению. Его моментально сморило, поезд даже не успел тронуться. Сказалась усталость.

Сквозь сон он чувствовал легкое, осторожное покачивание и неспешный стук колес на рельсовых стыках. Потом стук исчез, но зато появился какой-то высокий, странный звук. Первый прораб открыл глаза и не поверил им. Перед ним стояли две девицы с разноцветными волосами, одна с колечком в носу, другая с заклепками в ушах. Та, что с синими волосами, держалась за поручни ограждения, на которое он слегка навалился, её лицо с дико раскрашенными глазами было совсем близко. Вторая с ярко красной копной на голове и огромными, уродливо-толстыми, красными же губами не держалась, а сохраняла равновесие, широко расставив тонкие ноги в огромных солдатских ботинках. Не обращая внимания на то, что он открыл глаза, они громко обсуждали его внешность.

— Зачетный дед, зацени! Френчик такой клевый, а лабутены — ващще ауфф.

Ни слова не поняв, Каганович взмутился:

— Вы кто такие?! Как вы попали сюда? Молчать!!!

Он оглянулся в поисках своего сопровождения и только сейчас заметил, что вагон полон какими-то очень странными людьми. Но еще больше его поразило, что эти две соплячки ничуть не испугались, продолжали нагло на него глазеть, а остальная публика и внимания на них как бы не обращала.

— Ты чо кипишуешь, чувак? — Она повернулась к подруге. — Глянь, из образа не вылезет. Они наверху на площади за бабки косят кто под Ленина, кто под отбитого урода Сталина, этот, вон, тоже для себя какой-то нафталин придумал…

Первый секретарь Московского горкома партии зашелся от гнева. До него только начали доходить кощунственные, наглые, оскорбительные, невозможные слова про вождя, как вдруг он вспомнил цитату из письма столичного архиерея к московскому митрополиту Иннокентию. Эта цитата вспыхнула красным цветом, еще более ярким, чем прическа наглой девицы:

Возможно ли допустить сию греховную мечту? Не унизит ли себя человек, созданный по образу и подобию Божию, спустившись в преисподнюю?

И тут же перед глазами убежденного атеиста поплыло огромное, черное и как бы торжествующее слово «ВОТ!».

Неожиданно сидящий рядом с Кагановичем парень поднес к его глазам размером с ладонь светящуюся плитку с фотографией. На ней Лазарь был снят вполоборота, в этом же френче с белым подворотничком и пышными черными усами. Потом парень повернул плитку к девицам:

— Вы на кого батон крошите, губные гармошки? — Шутливо бросил парень, — да это же сам Лазарь Каганович…

Девки всмотрелись в фото:

— Точняк! Ну, чувачило, колись, откуда такой лойсовый прикид? — сказали синие волосы.

— Каганович, Шмаганович — нам по барабану, не знаем такого, — вторили надутые губы, — но на этого кента точно похож. Как вылитый…

— Это вы, мокрощелки, в наше время не жили, — протиснулась ближе бабка в розовых штанах с пузырями на коленях, стоптанных, огромных грязно-белых тапочках, но тоже с плиткой в руке, — вас бы тут вмиг скрутили бы, да на Лубянку. Распустились совсем, Сталина на вас нет…

— В наше врееемя… — заступился за несмышленую молодежь парень, — какое-такое ваше время? Родилась-то, поди, при Брежневе, а туда же, в сталинистки… — подмигнул губам, — старая, упоротая, а хайпануть охота, типа по Гулагу тоскует.

Опять Лазарь Моисеевич ничего не понял… какой-то Брежнев, по ГУЛАГ кто-то соскучился… Но зато заметил у всех в этой толпе, буквально у каждого… то ли пассажира, то ли жителя той самой проклятой Преисподней — здесь он совсем запутался… у каждого была такая светящаяся плитка в руках, и некоторые не только светились, но и звуки издавали.

Большинство в качающемся вагоне просто молча смотрели на эти плитки, но все больше любопытных собиралось вокруг. Лазарь глянул в окно и обомлел: в темном туннеле мимо неслись, сливаясь в светлую линию, отдельные лампочки, было видно, что поезд летит с огромной скоростью, и он понял, откуда этот высокий надсадный звук. Таким темпом все 9 км от «Сокольников» до «Крымской площади» давно бы закончились, а они все неслись по Преисподней, и большой вопрос — куда?!

Приблизилась женщина культурного вида, в очках и почти прилично одетая:

— Лазарь Моисеевич Каганович! — торжественно объявила она, всматриваясь в свою плитку, — а я ведь, по вам диссертацию писала…

— Кому писала? — вскинулся бедный член Политбюро ЦК ВКП (б).

— Как кому? — удивилась дама, — в ВАК конечно… — обращаясь к публике, весьма надменно, — если кто не в курсе, это ему мы в Москве обязаны нашим прекрасным метро. Его так и звали — «Первый прораб».

Она стала водить пальцем по плитке, похоже, читать:

— Знаете, во что превратились ваши первые 13 станций и 11,6 км трасс? — Победно посмотрела на прораба, — в 241 станцию и линии общей длиной 415 км! Сегодня метро перевозит два с половиной миллиарда пассажиров в год, вот во что превратились ваши 13 станций! И не зря в вашу честь с 1935 целых двадцать лет Метрополитен нес ваше имя…

— А потом? — осторожно спросил Лазарь, забыв про нелепость вопроса.

— А потом твой друг Коба ласты склеил, — встрял кудрявый пожилой человек с футляром для скрипки, — и стало метро просто Московским Метрополитеном.

— Ты на Сталина, отца нашего, не тяни, — воинственно выступила вперед бабка в розовых панталонах, — мало он вас, кудрявых да носатых, видать, учил. Все вам неймется…

— Вам, нам, — завыступал скрипач, — все одинаковы… Этот вот, — кивнул на вконец затравленного чиновника 30-х, — этот и в Шахтинском деле отличился и на Кубани при изъятии хлеба позверствовал… Все хороши были…

Разум активного большевика Юзовки отказался понимать, откуда это люди все знают, кто они и как ко всей этой истории отнесется Сталин, которого тут при нем ни во что не ставят. Ученая дама словно прочитала его мысли:

— Вы не переживайте, вы всех их переживете, и Сталина и друзей своих по Политбюро. Умрете достойно в возрасте 97 лет, и похоронят вас торжественно на Новодевичьем.

Солидный мужчина, стоявший чуть поодаль, показал часы, на циферблате которых красовался памятник из розового гранита среди больших деревьев. В это время из толпы вылезла голова чучела петуха с бордовым хохолком, за ней показалось все длинное вертлявое тело в изорванных штанах. Размером побольше других плитку чучело развернуло перед Кагановичем:

— Бумер наш звездой Интернета стал, двести тысяч уже набрал…

На плитке Первый прораб страшно и убедительно прокричал «Молчать!!!» в сторону девиц, и с этого момента стал уменьшаться в размерах. Вокруг стояли очень странные люди, и вагон был ими полон. Определив, что прораб ничего не понял, чучело пояснило:

— Вот сейчас, чел, в данный момент, любой куколд или там зуммер сопливый в любой точке земного шара может вас увидеть. За несколько минут вас посмотрело уже более двухсот тысяч человек, а через час будет миллион!

Все, подумал Лазарь Моисеевич, Иосиф мне этого не простит…

Спас его родной голос машиниста Долгопятова:

— Следующая станция, — машинист деликатно тронул Кагановича за плечо, — «Дворец Советов».

Он проснулся, машинально глянул на часы и с ужасом увидел на них цветные светящиеся фигурки. Постепенно внутреннее мерцание поблекло, выступил знакомый циферблат часов швейцарско-советского мастера Габю, которые ему недавно подарил товарищ Сталин.

___

[i] На днях ЛитРес и Московский метрополитен запустили конкурс коротких рассказов о том, что было или вполне могло случиться на одной из станций метро. Рассказ должен начинаться с одной из 10 предложенных фраз, я выбрал: «Уважаемые пассажиры, занимайте обе стороны эскалатора!». [прим. автора]

Print Friendly, PDF & Email

24 комментария к «Григорий Быстрицкий: Обе стороны эскалатора»

  1. Леонид Сокол-220 сентября 2021 at 23:21

    мы запустим, построим, пророем,
    проплывём, пролетим, отсидим.
    _____________________________________________
    Ну до чего здорово!

  2. Всё равно дождь идёт не переставая, не поработаешь, поэтому на тему метро, точнее, промелькнувшего тут Душкина.

    Осмотрительно или беспечно,
    но проходит и зло и добро,
    лишь одно остаётся навечно:
    это наше родное метро!

    Утверждённым, испытанным рейсом,
    не меняя устойчивый след,
    мчит во тьму, громыхая по рельсам,
    хоть порою выходит на свет.

    В родоните, граните, порфире
    наша поступь и мысль запеклась,
    наша станция — лучшая в мире,
    как и наша совецкая власть.

    Силу, славу, успех приумножит
    и разгонит печаль и тоску,
    потому что не нравиться может
    разве только лгуну и врагу.

    Даже тех, кто твердил «неприемлю»,
    упирался и нёс чепуху,
    непременно тащили под землю,
    чтоб не видели то, что вверху.

    Теплотою подземной согреты,
    оценив и отделку и труд,
    ну, не то, что полюбят Советы,
    но, быть может, хотя бы поймут…

    ***
    Этим вечером Энтони Иден
    мининдел, а впоследствии граф,
    ничего под землёю не видел,
    на приёме в Кремле перебрав.

    И качало его, и мутило
    от езды и других перемен,
    вот (по-áнглийски) думал, мудило,
    надралс՛я, а ещё джентльмен.

    Было скучно и муторно в общем,
    но экскурсию вёл с огоньком
    их вождя ученик и сообщник,
    главпрораб и железный нарком.

    И в итоге со сдвинутой крышей
    этот граф, а пока мининдел,
    на Кропоткинской станции вышел
    и с похмелья слегка обалдел:

    — Эти люди так плохо одеты,
    но застроив всё тут вот, во мгле,
    под землёю Дворцами Советов
    может смогут и там, на земле?

    Большевик и силён и настырен,
    гнёт в кривую прямую свою,
    если так у них ад расфуфырен,
    что же будет в советском раю.

    Как, зачем, почему и откуда
    эта станция, этот туннель,
    кто же автор подземного чуда —
    Вельзевул, Люцифер, Азазель?

    Познакомьте, прошу вас, скорее,
    и представьте и мне и жене!
    Он, как все тут у вас, из евреев?
    Впрочем, я с уваженьем вполне.

    Здесь всё stylishly, типа, во вкусе,
    пусть и автор порадует глаз…
    …Каганович и сам был не в курсе,
    хотя мог догадаться на раз.

    Он умел быть суровым и резким,
    пусть не Бог, но из главных в стране,
    он поставил вопрос по-библейски,
    но ответ был советским вполне.

    Не боясь стукачей и прослушки,
    дисциплиной плохой возмущён,
    Каганович спросил: — Где же Душкин?
    — Да в Бутырках, а где же ещё.

    Ни хрена Иден, ясно, не понял,
    объяснили: слегка захворал.
    …Но Прораб-то вопрос уже поднял…

    Чтоб не вышел вселенский скандал,
    да и для соблюденья приличий,
    что для Англии просто закон,
    Душкин мигом откинулся с кичи,
    где он свой расширял лексикон.

    Да, случилась, увы, нестыковка,
    но к чему неурядиц подсчёт,
    ведь светила вдали Маяковка,
    родонит, нержавейка, почёт.

    Под багряным простреленным флагом
    и судьбе, и недоле назло,
    хорошо, что таким бедолагам
    пусть не часто, но всё же везло.

    Раньше — жертва кремлёвской вертушки,
    нынче — ей же спасённый мертвец,
    Королёв ли, Ландау ли, Душкин –
    врач, учёный, артист, военспец.

    Мы идём неколеблемым строем,
    нерушимым, стальным, боевым,
    мы запустим, построим, пророем,
    проплывём, пролетим, отсидим.

    Небо ясно, восход лучезарен,
    сжат кулак, но на сердце добро,
    над землёю летает Гагарин,
    под землёю проходит метро.

    Кстати, Гриша, когда ты гулял по Новодевичьему с Салмановым до Кагановича, я там третьим был, но и тогда и сейчас могу сказать примерно то, что сказала мама одному вождю: «Лучше бы ты стал священником», в варианте: «Лучше бы ты сапожником оставался».

    1. «Но всего нелепее – это матерые либералы, которые разгуливают здесь толпами и вбивают в голову себе и другим, что они люди свободомыслящие.
      Я хочу только вбить в башку этим псам, что либералы – коварнейшие враги свободных людей…»
      Генрик Ибсен «ВРАГ НАРОДА»
      Сколько угодно вслед за бедной Кеке (и то под вопросом) можно разводить либеральные сопли, дескать, лучше бы он оставался священником или там другая матушка вспоминала, как хорошо Лазарю было бы остаться сапожником Стомахиным – как узнали бы тогда что лучше? Сколько угодно можно причитать, но Душкина я тебе не отдам. Он мой герой. Я вскользь его упомянул, потому что его звезда взойдет позже, на закате дирижаблестроения, на станции «Маяковская», а потом и других архитектурных шедеврах. И да, хорошо, что таким бедолагам пусть не часто, но все же везло. Каганович вспомнил его через пол месяца после чудесного, немыслимого освобождения, настолько невероятного, что от таких мыслей лучше всего оградиться сомкнутыми створками двери.

  3. Рассказ понравился, но его сценарий слишком стандартен. Каганович умер в 1991, может быть это можно было бы как-то использовать?
    И ещё мне резануло слух «мокрощелки» от бабки-сталинистски в розовых штанах. Неужели такие персонажи сейчас так говорят?

  4. Мне рассказ понравился. Очень понравился. Но поскольку я ни на миллиграмм не литератор и не литературный критик, то хочу сказать о другом. Я открыл для себя этот Портал довольно давно (спасибо Сёме Давидовичу!), не скажу, что читаю всё здесь публикуемое, но…не прохожу мимо публикаций авторов, которые мне интересны. Комментарии пишу только под статьями об Израиле (история, политика, о том, что сегодня за окном). Это, как говорится, вступительная часть. А теперь о том, что меня на этом Портале удивляет. Практически все статьи просматриваются сотни раз. Например, этот рассказ просматривался (т.е. прочитан) 561 раз. И сколько комментариев??? 18 (восемнадцать). И кто их пишет практически под любой публикацией??? Ведь практически одни и те же имена. Чуточку переиначив слова В.Ленина (и ни в коем случае не желая обидеть комментаторов) можно сказать: «Узок их круг, страшно далеки они от народа». А если перейти на современный язык-междусобойчик какой-то… (Про басню Крылова «Кукушка и Петух» даже не напоминаю). К чему это я? К тому, что может быть редакции стоит сделать кнопочки для голосования как на многих сайтах? Для того, чтобы каждый прочитавший рассказ (статью) мог нажать на одну из них и тем самым обозначить свое отношение к прочитанному. Я бы прочитав этот рассказ не раздумывая нажал на плюсик…Извиняюсь, если что не так…

  5. Лазарь Моисеевич сквозь сон он чувствовал легкое, осторожное покачивание и неспешный стук колес на рельсовых стыках. Он с трудом разлепил глаза. Долгие вечера на Ближней даче давались ему со все большим трудом.
    – Как это Хозяин выдерживает, ведь тоже не молод…
    Эта мысль только промелькнула, но Лазарь Моисеевич почувствовал, как страх пробрал его насквозь и холодной хваткой сжал сердце. Он, как никто, знал, что Хозяин невероятным чутьем умеет читать мысли.
    – Только этого мне не хватало, ¬– подумал он и с трудом разлепил глаза.
    На него смотрело новое, но до боли знакомое лицо…
    – Кто это, – подумал Каганович, где я его видел.
    Внезапно его осенило. Это же Григорий Быстрицкий. Неужели он мной заинтересовался? Неужели нашел время?
    Григорий смотрел на него добрыми внимательными глазами. Примерно так Павлов смотрел на свою знаменитую собаку.
    Каганович уже набрался было смелости заговорить с Быстрицким, но в этот момент его размышления прервали две странные девицы.
    — Зачетный дед, зацени! Френчик такой клевый, а лабутены — ващще ауфф.
    Быстрицкий поморщился, это было непохоже на Первый фортепианный концерт Шопена №1 ми минор, звук от девиц был слишком скрипуч, но не обращая на это внимания, он мгновенно достал блокнот и стал что-то записывать.
    Каганович робко обратился к Григорию:
    – Простите товарищ, Вы про меня пишете?
    – Напишу, не нужно волноваться. Но главное слова новые, они ващще ауфф!
    – А зачем они, старых разве не хватает?
    – Это смотря с кем говорить. С Вами и просто знаков препинания хватит, а вот с внуками – с ними посложнее.
    «Ты бы с Хозяином поговорил, он бы тебе все вмиг пояснил», – подумал Каганович, закрыл глаза и унесся в почти понятный и хорошо знакомый 35-й год.

  6. Мне понравился рассказ, было очень интересно читать, хотя я отношусь к молодёжи с плитками, которые знают, что такое зуммер и куколд. Не отпускал меня рассказ и было интересно, что будет дальше, понравилось то, что мы никогда не узнаем, что же было в голове Кагановича после всего случившегося. Спасибо и удачи в конкурсе!

  7. Рассказ мне понравился, но… не более того.
    Куколд (какое отношение это имеет к рассказу ?) — дайте объяснение, что это такое. Не все знают 🙂

  8. Дорогие коллеги, огромное спасибо всем за отзывы! Прежде чем отправлять рассказ на конкурс, еще немного подожду. Желательно получить замечания. Как ни приятно читать положительные комменты, но без критики трудно самооцениться. В частной переписке мне указали и, признаю, справедливо на мои представления о молодежи. Оппонентом выступила молодая и талантливая актриса из Питера, но мне не хотелось бы оставить её без поддержки маститых литераторов.

    1. Автор прав: компот отзывов излишне слащав. Автор — в поисках критики. Пожалуйста, отпускаю в умеренной дозе. Его фэнтези-юмореска, как пересыщенный раствор, перенасыщена уродствами и перебором сленгом. Известно, что сон разума рождает чудовищ, но классик знал меру — не более того, что поместилось за его спиной. Впечатление, что наш автор это чувство потерял, и словесный азарт понёс его, как Хлестакова. Жюри конкурса такое может не понравиться, а я желаю автору победы.
      Совсем не маститый литератор, просто читатель.

  9. Что это такое? Я, было, настроился на серьёзный лад, на тему «Как И.В.Сталин подбирал и воспитывал кадры?»Тема будто бы раскрывается на примере Кагановича… Но с углублением в текст серьёзность восприятия растаяла и на её месте возникли легкомысленность и юмористическое восприятие.
    Это же… это же в натуре фантасмагория какая-то! Это же, понимаете, булгаковщина какая-то!))))

    Из серьёзного восприятия: замечательный рассказ! Что отличного в рассказе? ОСТРОУМИЕ. ИРОНИЯ ЛЁГКОСТЬ, с какой написан рассказ.
    Ирония — в важности момента, переживаемого товарищем Кагановичем при испытании первой ветки метро и тем, чем оно, МЕТРО стало в наши дни)))
    Лёгкость — кажущаяся, на самом деле здесь отличная шлифовка.
    СПАСИБО АВТОРУ!

  10. Отлично! Настоящая ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ в рассказе! И юмор прекрасный. И современный молодёжный сленг — безупречный. Поздравляю!

  11. Конечно, это не литература. Как фэнтези-юмореска проходит. Местами даже смешит. Лучшее в ней — лихое владение автором современным улично-блатным молодёжным арго. Успеха в конкурсе.

  12. Владимир Янкелевич
    17 сентября 2021 at 12:22 | Permalink
    Лазарь — в оригинале оно звучит как Эльазар или Элиэзер, что означает буквально — «Бог мне помог». Каганови блестяще подтвердил свое имя, ему без сомнения помог б-г. Справа и слева все сгорали в огне репрессий, а он все держался. И 37 год ему нипочем… И послесталинские чистки обошли его стороной. Вроде, как не он раскручивал вредительства во всевозможных подчиненных организациях. Без помощи Б-га явно не обошлось.
    _________________________________________
    Я очень извиняюсь, а что Б-г и в таких богопротивных делах, как «раскручивание вредительства во всевозможных подчиненных организациях», помогал ?

    1. Inna Belenkaya
      17 сентября 2021 at 12:48 |
      ——————————————
      Я очень извиняюсь, а что Б-г и в таких богопротивных делах, как «раскручивание вредительства во всевозможных подчиненных организациях», помогал ?
      =========================
      С этим он сам смог справиться, а Б-г помог ему целеть и стать героем публикации Быстрицкого. Об этом он наверное и не мечтал…

      1. Давно я с Ф.К.Салмановым ходили по Новодевичьему. Подошли к Кагановичу, Фарман говорит: «Вот ясная голова у человека была, в свои 95 меня увидел, узнал и вспомнил, где пересекались…»

        1. Вспомнил, почему ходили: проведывали Леню Гиршгорна. Я писал о нем в Мастерской.

  13. Я моложе Кагановича на 37 лет, но тоже чувствую себя как бы в ином мире. История набрала скорость едва ли не космическую.

  14. Лазарь — в оригинале оно звучит как Эльазар или Элиэзер, что означает буквально — «Бог мне помог». Каганович блестяще подтвердил свое имя, ему без сомнения помог б-г. Справа и слева все сгорали в огне репрессий, а он все держался. И 37 год ему нипочем… И послесталинские чистки обошли его стороной. Вроде, как не он раскручивал вредительства во всевозможных подчиненных организациях. Без помощи Б-га явно не обошлось.

  15. « — Зачетный дед, зацени! Френчик такой клевый, а лабутены — ващще ауфф.
    Ни слова не поняв, Каганович взмутился:
    — Вы кто такие?! Как вы попали сюда? Молчать!!!
    — Ты чо кипишуешь, чувак? — Она повернулась к подруге. — Глянь, из образа не вылезет. Они наверху на площади за бабки косят кто под Ленина, кто под отбитого урода Сталина, этот, вон, тоже для себя какой-то нафталин придумал…
    Первый секретарь Московского горкома партии зашелся от гнева. До него только начали доходить кощунственные, наглые, оскорбительные, невозможные слова про вождя, как вдруг он вспомнил цитату из письма столичного архиерея к московскому митрополиту Иннокентию. Эта цитата вспыхнула красным цветом, еще более ярким, чем прическа наглой девицы:
    — Возможно ли допустить сию греховную мечту? Не унизит ли себя человек, созданный по образу и подобию Божию, спустившись в преисподнюю?
    Неожиданно сидящий рядом с Кагановичем парень поднес к его глазам размером с ладонь светящуюся плитку с фотографией. На ней Лазарь был снят вполоборота, в этом же френче с белым подворотничком и пышными черными усами. Потом парень повернул плитку к девицам:
    — Вы на кого батон крошите, губные гармошки? — Шутливо бросил парень, — да это же сам Лазарь Каганович…
    Девки всмотрелись в фото:
    — Точняк! Ну, чувачило, колись, откуда такой лойсовый прикид? — сказали синие волосы.
    — Каганович, Шмаганович — нам по барабану, не знаем такого, — вторили надутые губы, — но на этого кента точно похож. Как вылитый…
    — Это вы, мокрощелки, в наше время не жили, — протиснулась ближе бабка в розовых штанах с пузырями на коленях, стоптанных, огромных грязно-белых тапочках, но тоже с плиткой в руке, — вас бы тут вмиг скрутили бы, да на Лубянку. Распустились совсем, Сталина на вас нет…
    — В наше врееемя… — заступился за несмышленую молодежь парень, — какое-такое ваше время? Родилась-то, поди, при Брежневе, а туда же, в сталинистки… — подмигнул губам, — старая, упоротая, а хайпануть охота, типа по Гулагу тоскует. Опять Лазарь Моисеевич ничего не понял… какой-то Брежнев, по ГУЛАГ кто-то соскучился… Лазарь глянул в окно и обомлел: в темном туннеле мимо неслись, сливаясь в светлую линию, отдельные лампочки, было видно, что поезд летит с огромной скоростью, и он понял, откуда этот высокий надсадный звук. Таким темпом все 9 км от «Сокольников» до «Крымской площади» давно бы закончились, а они все неслись по Преисподней, и большой вопрос — куда?!»
    :::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    — Куда несёшься ты, дай ответ …
    — Не даёт ответа. Чудным звоном заливается колокольчик преисподней…

  16. Гриша, класс! Выражаясь языком твоих героев: » Очень прикольно». Желаю победы в конкурсе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *