Иосиф Гальперин: Из эпохи загнивающих перемен

 195 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Не нравится наш порядок? Швабру ему! Шибко умный? В СИЗО. Анализируешь не под копирку — шпион… Гопота радостно принимает такую аргументацию, да и солидные люди. Возрождение слова «предатель» — это не только заказ умников (ссучившихся «выродков») из администрации президента, но и коллективное бессознательное.

Из эпохи загнивающих перемен

Иосиф Гальперин

Иосиф ГальперинЛедокол

В уфимской провинции в молодые годы я чувствовал себя некоторым ледоколом: где разбивал косность, где продавливал, где наползал на общее поле, где прокладывал свой канал. Думал выйти на чистую воду творчества. Вышел. Мимо носятся лайнеры, яхты, танкеры, сухогрузы, не считая уже совсем непонятных фрегатов, крейсеров и авианосцев. А я — маленький кургузый ледокол, похожий на большой буксир, нелепый на большой воде. Возможно, картинка типическая для многих видов деятельности, претендующей на творчество. Не только для ледоколов, но и для плоскодонок, байдарок и прочих плавучих средств.

Вопрос в том, как самому перестроить себя под требования открытой воды (возможно ли?), как понять простор, в который вышел, как плыть не по течению, а к той цели, ради которой пустился в плаванье.

Опять же, стоит осознать, какой лед ты колол и где: для коктейля? На дорожке к детсаду? В колодце? На вечной мерзлоте? Это нужно для оценки «назад» и для понимания своих возможностей.

Ну да, о том же: чего стоит твоя цель? Если чего-то стоит, если формы твоего корабля позволяют не опрокинуться, а двигатель не устал, остальное не имеет значения. Доплывет.

Но начать стоит с момента осознания себя ледоколом и осознания окружающей косности. Помогала двойная локация: чувствовал прямую вертикальную связь с живой культурой 70-х — 80-х, интересуясь теми обрывками, которые доходили до провинции: журналы, листочки самиздата, радиоголоса. Да, и письма от ребят, оставшихся в Москве, откуда меня быстро вернули в Уфу. И привычка примерять к себе (как руководство к действию? Да просто сопереживание) любую понравившуюся мысль, хоть в ЛГ, хоть в «Новом мире», хоть в стихах неизвестного поэта. Такой прогрессизм. Опора на чужую неуязвимость: они же высказались — и остались в общем поле. И ты высказываешься — по мере понимания окружающего.

Кстати, как и опора на любое чужое умение. Смотришь на обувной фабрике, как мастер штампует на прессе подметки, и примеряешься — сможешь так же, не глядя под руки, танцевать между рычагами и пластами кожи? Основа моего репортерства, как бы актерства — вживание в роль. Будь то сварщик на прокладке газопровода в пустыне, укротитель тигров на арене цирка или ученый-эколог. Раз твой герой может так быстро укладывать кирпичи, значит, сможешь и ты (представить себе…). Что делает человек, которого ты понял, — доступно и тебе.

Отсюда и уверенность в праве действовать «от имени», проламывая слежавшееся, застоявшееся, корочку обычного, задубело скрывающего гной. Я ведь такой же, я защищаю интересы многих — они же явно такие как я! В основном…

Вот и читал лет десять чужое (не только самотек, что-то и нашел), и правил, и ставил в газету стихи и прозу ребят из литобъединения, разговаривал с ними, вникая, почти еженедельно, а потом придумал издаваться вместе, в кассете — несколько книжечек. Границу надо переходить в толпе. В том числе — и границу графомании и литературы. Ну перешли, а там новые границы. У каждого своя.

По этой же экспоненте, примерно, получилась и общественная деятельность, я писал уже — какая, подробно — в «Действительном залоге». Добавлю только, что к к концу 80-х я побывал, кажется, во всех 52 районах Башкирии и представлял себе лица их жителей. Верил, что их желания, опасения, надежды не отличаются от моих. Митинги (поначалу — только экологические) это подтверждали, как и другие многонациональные, многосословные, разновозрастные сборища.

Ну а потом, после достижения почти всех экологических целей выяснилась хрупкость этого единства, как и в случае с начинающими литераторами. Хотя, собственно, я и не собирался возглавлять дальнейшее движение, как и — с литсобратьями. Мне бы самому чего ценного написать — относительно высоких примеров. Да и цели общественно-экологического возмущения оказались неисполненными, поскольку закрытие одних предприятий не означало изменение смертельного общего фона. Впрочем, и временное общественно-политическое воодушевление пошло тем же лесом.

Так ведь и в Москве, и в России ближе к миллениуму все пошло по тому же сценарию, и не только у меня. Значит, дело не в остойчивости и предназначении судна или — в пространстве чистой воды…

Утверждают, что в результате обязательного потепления льды вокруг полюсов растают, Севморпуть станет судоходным не хуже пути вокруг Африки. Кстати, и сухопутные границы изменятся. Ледоколы будут вызывать интерес только у богатых коллекционеров. Станет ли от этого легче и честнее?

Слава богу, до этого времени я не доживу.

Сплочение в процессе поиска предателей

«Яндекс. Дзен» подкладывает собранные с исторического бора по гнилой сосенке спекуляции блогеров, напоминающие лекции Остапа Бендера. Только ныне «хлебными» считаются темы, связанные с войнушкой — внешней и внутренней. Ах, какие у нас были шпионы! Ах, какие вокруг недоумки и подлецы, а мы такие чистые и бескорыстные! Ах, как мудрые вожди разоблачали предателей!

А что, слово-то родное, животрепещущее. Это же не намек, пусть и прозрачный — иноагент, а твердая моральная оценка. Вот и какой-то блогер в своем канале с 8 тысячами подписчиков предлагает порассуждать о современных предателях с опорой на безусловные для него авторитеты, начиная с Конфуция. И дает снимок к заглавию: Горбачев, Немцов, Навальный… Плюс целая толпа голов. Понятно: чем больше нашел предателей, тем ты прозорливее и патриотичнее, да и разбираться по каждой голове не надо. Снявши (хотя бы на иллюстрацию) голову, по доказательствам не плачут.

Тренд такой. Вот и думаки (и думачки) обсуждают переход спортсмена из одной сборной в другую в этих терминах, а за ними и спортивные медиа составляют списки предателей, променявших родные маты на иноземные коврижки и печеньки.

Стругацкие когда-то лишь обострили, офизичили — с помощью специального излучения — процесс выявления «выродков» в одной, отдельно взятой замкнутой вотчине. Кстати, слово «шовинизм» родилось в прекрасной Франции, так что русофобы могут успокоиться. Не у нас одних так долго живут дикарские методы размежевания с «чужими» и сплочения агрессивного большинства.

Вопрос в том, почему сейчас они снова актуальны и почему зараза протекает в такой форме. Почему — ясно: если не можете справиться с управлением, если умеете только воровать, то нужно все беды списать на «чужих» и «врагов», а всех недовольных объявить предателями-пособниками, да и само недовольство назвать признаком внешнего влияния. К тому же и сами власти наводняют шпионами-вредителями весь враждебный им мир (а мир им весь — враждебный, они же параноики), так что проговариваются, перенося на «партнеров» все свои методы и замыслы.

Внутри же закрываемой все крепче зоны слово «предатель» играет и другую роль: способствует сплочению и одновременно — разделению. Я же знаю, что я не предатель, значит, я хороший, а вот тот, кто не считает меня хорошим, не разделяет моих пристрастий (хотя бы в лизании задницы) — тот и предатель! Такая вот сталинская диалектика: в процессе сплочения оказывается все больше бракованных людей.

А методы тоже оттуда же. Из зоны. Не нравится наш порядок? Швабру ему! Шибко умный? В СИЗО, как Сергея Зуева после операции на сердце. Анализируешь не под копирку успехи нашей авиации и космонавтики — японский шпион, как Иван Сафронов.

Гопота радостно принимает такую аргументацию, да и солидные люди. Особенно служащие — еще и как подсознательное оправдание собственной службы при неправедной власти. А служащих-то у нас всяко больше, чем производящих.

Так что возрождение слова «предатель» — это не только заказ умников (ссучившихся «выродков») из администрации президента, но и коллективное бессознательное. Которое при поражении тоталитарного сообщества — лучше раньше, чем позже — оборачивается комплексом коллективной вины.

Print Friendly, PDF & Email

2 комментария к «Иосиф Гальперин: Из эпохи загнивающих перемен»

  1. Очень открытый, честный и пытающийся осмыслить самого себя текст. И всё представимо. И везде мог бы с помощью сравнения подтвердить. Есть ли разница? Есть. Огромная. Я не считал себя ледоколом, хоть все убеждали меня в обратном. Я не чувствовал льдов, не понимал, что что-то крушу (хотя, наверное, крушил что-то). Я всегда чувствовал себя на открытой воде. Видимо, был дурак. Но эта врождённая глупость помогала преодолевать границы не в толпе. Я не оглядывался. Просто двигался к своим целям (а иногда и бесцельно, или ОТ чужих целей). Когда в какой-то момент оказалось, что я не один иду, а несу некий флаг во главе довольно большой колонны, это удивляло только в первый момент. Мне тоже казалось, что в Москве больше возможностей. Но оказалось, что возможностей ровно столько, сколько есть в тебе. И ни больше. Но наши плавсредства оказались практически рядом, в одной большой воде. И даже когда каждый выбрал собственный курс, мы продолжаем обмениваться сигналами, даже когда увидеть друг друга можем только по скайпу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *