Лев Сидоровский: «Чем вам дорог ваш театр?»

 848 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Шло время. Были здесь взлёты, случались и падения. А в 1956-м в дом на Фонтанке пришёл Георгий Товстоногов. Пришёл ху­дожник, который хорошо знал, чего хочет в искусстве. И скоро такой знакомый БДТ от­крылся как бы по-новому. Потому что в этих стенах, где опять счастливо встре­тились большие таланты, с новой силой счастливо пересеклись высокая гражданственность, че­ловечность и высокий вкус.

«ЧЕМ ВАМ ДОРОГ ВАШ ТЕАТР?»

На этот вопрос мне ответили в БДТ накануне его 60-летия.

А сегодня, 15 февраля, ему — 103.

Лев Сидоровский

«СМЕНА», где я проработал многие годы, располагалась на Фонтанке, совсем рядом с Большим драматическим театром, и часто бывало: только вечером вый­дешь из редакции, а у тебя уже спрашивают «лишний билетик». Очевидно, за долгие годы к подобной ситуа­ции у соседей можно и привыкнуть, но разве можно быть равнодушным к празднику? А аншлаг в театре — это всегда праздник.

Кроме того, были мы и ровесниками, рождёнными в 1919-м. Да, в трудные дни гражданской войны, когда народу, казалось, совсем не до зрелищ, Наркомпрос и Петросовет приняли решение — организовать «Театр героической трагедии, романтической драмы и высокой комедии». А программу те­атра определил Максим Горький:

«Необходимо научить людей любить, уважать истинно человеческое и надо, чтобы они умели, наконец, гордить­ся собою. Поэтому на сцене современного театра необходим герой в широком, истинном значении понятия, нужно показать людям су­щество идеальное, о котором весь мир из­древле тоскует».

И какие же яркие имена рядом с Горьким стояли у истоков этого театра — Юрий Юрьев, Николай Мо­нахов, Александр Бенуа, Борис Асафьев, Владимир Щуко, Мария Андреева, Александр Блок… Открылся БДТ в том 1919-м, 15 февраля, шиллеровским «Дон Карлосом»…

Шло время. Были здесь взлёты, случались и падения. А в 1956-м в дом на Фонтанке пришёл Георгий Товстоногов. Пришёл ху­дожник, который хорошо знал, чего хочет в искусстве. И скоро такой знакомый БДТ от­крылся как бы по-новому. Потому что в этих стенах, где опять счастливо встре­тились большие таланты, с новой силой счастливо пересеклись высокая гражданственность, че­ловечность и высокий вкус.

Мне посчастливилось стать здесь не только постоянным зрителем, но, вдобавок, — как журналисту и автору «капустников» — обрести, по сути, второй дом. Многие под сей крышей даже стали моими друзьями. Вот и в феврале 1979-го, накануне 60-летия БДТ, придя сюда, задал некоторым из них только один-един­ственный вопрос: «ЧЕМ ВАМ ДОРОГ ВАШ ТЕ­АТР?»

И вот что услышал…

 ***

Георгий ТОВСТОНОГОВ:

 — По моему глубокому убеждению, в театре надо работать с таким ощу­щением, словно ты собираешь­ся трудиться здесь по мень­шей мере сто лет. Это ощу­щение не позволит тебе зави­сеть от отдельных спектаклей, от их успехов или, наоборот, неудач. Потому что театр — это вовсе но собрание спек­таклей, а долговременная про­грамма, рассчитанная на мно­го лет. Вот я и пытаюсь по мере сил выработать такую программу, которая бы позво­лила исследовать всё разнооб­разие жизни, чтобы еще убе­дительнее раскрыть на сцене нашу главную тему — утверж­дение человека нового типа… На мой взгляд, именно со­временный репертуар опреде­ляет участие театра в жизни страны, и это направление для театра — генеральное. Всегда, по все времена театр стремил­ся дать ответ на то, о чём лю­ди спорили дома, что обсуж­дали между собой. Важно толь­ко, чтобы этот разговор теат­ра с залом был на том уровне, который вызывал бы у зрите­ля уважение и доверие, ибо сама по себе современная те­ма без высокого художествен­ного воплощения теряет свой смысл… И к классическому произве­дению мы подходим тоже, как к современной пьесе на исто­рическом материале: для нас в каждом классическом произ­ведении важна, прежде всего, сегодняшняя точка зрения на тот период, который освещён в пьесе, и проблема — нрав­ственная ли, моральная ли, фи­лософская ли — должна быть в классике тоже сегодняшней. Но всё-таки сама жизнь сего­дняшнего общества, мне ка­жется, требует непременного своего выражения на сцениче­ских подмостках — и это всег­да в театре будет главным… Зрителю интересно в те­атре, если, во-первых, там су­мели поставить проблему, которая его действительно волнует, и, во-вторых, если эта нужная ему сегодня проблема воплощена на уровне средств современной выразительности. Все наши усилия направлены к тому, чтобы Большой драма­тический этим условиям отве­чал…

 ***

Кирилл ЛАВРОВ:

 — В СВОЕЙ жизни я работал только в двух театрах. Первые пять лет — в Киеве, в Русском драматиче­ском имени Леси Украинки, который был для меня, по су­ти, приготовительным классом, поскольку в специальном теат­ральном вузе учиться не дове­лось, пришлось всё осваивать практически. А настоящей шко­лой стал БДТ, куда я пришёл двадцать три года назад. И всем обязан только ему. Здесь я делал первые робкие шаги, здесь встретился с Товстоного­вым, который стал для меня учителем… За двадцать три года у нас с Георгием Александровичем сложились удивительные твор­ческие отношения, когда люди понимают друг друга с полу­слова. Эта творческая бли­зость, этот профессиональный метод, которым мы мыслим в процессе репетиции, до­ставляет огромное наслажде­ние. Мне кажется, что одно из самых главных качеств на­шего театра заключается вот в чём: творческая индивиду­альность Товстоногова не ме­шает ему осуществлять кол­лективный метод работы. Ге­оргий Александрович никогда не может репетировать услов­но: сегодня с одним актёром, завтра — с другим. Строя спектакль, строя образ, он всегда исходит из конкретной актёрской индивидуальности. И чем больше актёр приносит на репетицию мыслей и чувств, чем больше он ищет и пред­лагает сам, тем это радостнее для режиссёра и всех нас, тем больше это помогает делу. Вот из такого, я бы сказал, «ком­плексного» подхода к творче­скому процессу рождается роль. И кого бы я ни играл — защитника Владимира Ульяно­ва или машиниста Нила, гого­левского Городничего или Молчалина, Лицо от театра в спек­такле «Правду! Ничего, кроме правды!» или секретаря парт­кома Соломахина в «Протоко­ле одного заседания», — всег­да с благодарностью помню о той огромной доле, какую вло­жили в мою роль коллеги…

 ***

Людмила МАКАРОВА:

 — В ЭТОМ доме я с юных лет, и даже мыслен­но хоть на миг оторвать себя от БДТ мне просто невозмож­но. Почему так? Потому, что в непростой нашей профессии, требующей порой от актрисы всех нервов, всех без остат­ка сил, этот театр всё-таки так часто дарил мне волшебные мгновения счастья. И сейчас мой театр возвращает мне мо­лодость, помогает пережить большое личное горе — кончину Ефима Захаровича Копеляна… Пожалуй, мне повезло здесь на роли. Во всяком случае, обо всех, начиная ещё со Сне­гурочки, вспоминаю с нежно­стью. И никак не освободиться (хоть прошло столько лет!) от володинских «Пяти вечеров», от этого дивного спектакля с его такой щемящей песней: «Миленький ты мой, возьми меня с собой…» Как нам доро­го было, что сквозь непритя­зательную будничность жизни в «коммуналке» — с корытом у дверей, с пустыми банками, собранными для сдачи в ма­газин, — зритель вдруг откры­вал для себя удивительную душевную красоту живущих здесь людей. И строгую силу чувств Тамары, замечательно сыгранной Зиной Шарко. И неудовле­творенность собой, прикрывае­мую бахвальством, у Ильина — Копеляна. И благородство, це­ломудрие играющего в грубо­ватость Славы — Лаврова. И наивное самопожертвование внешне развязной Кати — мо­ей героини. Как хорошо, что этот спектакль записан на ра­дио и я снова могу пережи­вать те счастливые мгновения, снова слышать голос Ефима Захаровича… Очень любила «Три сестры», даже не столько свою роль, сколько весь спектакль, всю его трепетную атмосферу. Обожала сидеть за кулисами и слушать, как мои товарищи говорят, как поют… Да, труппа у нас замеча­тельная. Помню, одна зару­бежная газета писала по пово­ду наших «Мещан»: «Это спек­такль не одного актера, не двух, не трёх, а — ансамбля…» Какая лестная оценка!..

 ***

Владислав СТРЖЕЛЬЧИК:

 — В ШКОЛЕ я учился с Егором Лариковым, а его отец был ведущим актё­ром БДТ. Вместе занимались в драмкружке, вместе ходили на все спектакли театра на Фонтанке. Вот само собой и получилось, что, закончив де­сятый класс, я поступил в шко­лу-студию при театре и уже назавтра был одновременно принят в труппу вспомогатель­ного состава. С той поры ми­нул сорок один год… Так как пришёл я сюда сов­сем мальчиком, театр, без пре­увеличения, стал мне вторым домом. За эти годы, случа­лось, получал завидные при­глашения в разные столичные коллективы, но изменить БДТ — выше моих сил… Чем интересен наш театр — об этом, наверное, в первую очередь должен сказать зри­тель. Что же касается моего мнения о БДТ, то, пожалуй, сильнейшая сторона нашей ре­жиссуры — в постоянном желании и способности найти пер­вооснову явления. Именно по­этому наши спектакли так увле­кают. Ведь неоднократно и чи­таны и прочувствованы и «Вар­вары», и «Мещане», и «Горе от ума», и «Три сестры», и «Идиот», и «Генрих IV», и «Дач­ники», и «Ревизор», и «Холстомер», а между тем зритель смотрит всё это, как в первый раз. (Специально выбрал клас­сику: тут привычка в воспри­ятии очень сильна)… Теперь — о другом. Наш кол­лектив зовется академическим, но этакого «академизма» во внутритеатральной атмосфере, слава богу, не замечается. Здесь царят лёгкие, добрые отношения. Здесь просто не­возможно представить, чтоб какой-нибудь «заслуженный» или «народный» вдруг стал ки­читься своим именем. Здесь не только отличные актёры, но и настоящие товарищи. И моло­дых в свою семью принимаем мы радушно. Вот совсем не­давно пришли два выпускника ГИТИСа. Разговорился с ними вчера: как, мол, настроение? Смеются: «Бодрое! Оказывает­ся, в нашем театре совсем не страшно…» Хорошо, что они уже говорят: «в нашем теат­ре»…

 ***

 Светлана КРЮЧКОВА:

 — В ЭТОМ театре поражает необычайный инте­рес опытных актёров к моло­дому партнёру, к тому, что ты делаешь. Кажется, они всё вре­мя ждут от тебя какого-то от­крытия, ждут, что ты им ска­жешь что-то такое, чего они са­ми не знают… Мне довелось участвовать в спектаклях и Олега Ефремова, и Анатолия Эфроса, но то, как работают с актёром в нашем театре, — удивительно. Здесь умеют доверять молодому ис­полнителю безгранично. Суди­те сами. В «Фантазиях Фарятьева» моей героине — шестна­дцать лет, она — школьница. Потом я получаю роль абсо­лютно противоположного пла­на: интеллигентная старая де­ва в «Доме на песке». Затем режиссёр доверяет мне иг­рать, по сути, моноспектакль — Ловийсу в «Молодой хозяйке Нискавуори». Представьте, ка­ково молодой актрисе не­сти такую роль! Режис­сёр помог мне открыть в себе, что могу играть людей властных, сильных, способных подавлять. Ловийса закомплек­сована в своей некрасивости… И вдруг сразу же — Аксинья в «Тихом Доне», бесспорная красавица, и с внутренним ощу­щением красавицы… А потом опять неожиданность: сорока­летняя Лаура в спектакле «Эмигрант из Брисбена», хотя мне только двадцать восемь, и рядом с такими актерами, как Лавров, Борисов, Медве­дев, Малеванная, — не надо объяснять, какое это доверие… И сейчас, тоже совсем неожи­данно — Маша в «Жестоких иг­рах» и Илуш в «Кошках-мыш­ках»… И получается, что за три с половиной года я здесь сыг­рала семь ролей, и каких ро — лей!.. И ещё — о зрителе. Мне кажется, что зритель здесь высок профессионально и при­том — однолюб. А это очень важно для актёра — знать, что человек пришёл в театр не слу­чайно, что, может, ночью сто­ял за билетом… Как ни уста­ёшь после репетиции или съём­ки, для такого зрителя игра­ешь с большой отдачей, чув­ствуя огромную ответствен­ность перед людьми, которые ждут от тебя человеческих от­крытий…

 ***

Юрий ДЕМИЧ:

 — ДЛЯ МЕНЯ БДТ всегда был театром-леген­дой, и, когда пять лет назад переходил сюда из Куйбышев­ского драматического, опасал­ся, что очень многое в своей эстетике придётся менять. Но получилось всё как-то очень легко, и ничего переделывать в себе не понадобилось. Зато в этом театре есть прекрасная возможность учить­ся, учиться каждый день, хо­тя в то же время насильст­венно тебя тут никто ничему не учит. Никакого дидактиз­ма, никаких нравоучений! Тут тебя принимают как равного коллегу и спрашивают по очень большому счёту — по­этому всегда ощущаешь по­требность совершенствоваться… Я тоже, как и Светлана, за короткий срок сыграл немало ролей, и тоже — самых раз­личных, а порой и неожидан­ных: Пашка в вампиловской пьесе и Женька Тулупов в «Трёх мешках сорной пшени­цы», Влас в «Дачниках» и Ко­шевой в «Тихом Доне». Влади­слав Игнатьевич Стржельчик передал мне своего Гарри Перси из «Генриха IV», а Ки­рилл Юрьевич Лавров — Кур­носого из «Энергичных людей». И в этом тоже прекрасная тра­диция БДТ: передавать эста­фету от старших к младшим… Есть версия: каждый театр живёт пятнадцать лет, потом с ним происходит некая нивели­ровка, и театру требуется об­новление, какая-то «свежая кровь». Мне кажется, что это неверно. Во всяком случае, на­верное, это утверждение отно­сится к тем театральным кол­лективам, которые по тем или иным причинам сами же себе позволили себя изжить. Что же касается Большого драма­тического, то здесь высок дух культуры, вкусовые качества театра богаты, и конфликты ме­жду людьми могут носить толь­ко творческий характер — всё это, уверен, не даст БДТ ни­когда не только «умереть», но и — самое главное — успоко­иться…

 ***

ДА, ЕСЛИ в театре нет ощущения «сытости», если в нём нет успокоенности — значит, он живёт… И снова уже от Невского люди спрашивали «лишний би­летик». И снова в притихшем зале гасли люстры. И снова начиналось Искусство…

Но в мае 1989-го Георгия Александровича Товстоногова не стало. Потом, год за годом, покинули этот мир другие его замечательные сподвижники, в том числе — и мои собеседники. Ныне из них на сцену Большого драматического выходит лишь народная артистка РСФСР Светлана Николаевна Крючкова. Впрочем, и самого ТОГО театра (хотя теперь носит имя Товстоногова) с 2013 года, по сути, нет — о чём я не раз уже писал: бывший Храм Искусства волей нынешнего горе-худрука превращён в жалкий балаган.

Георгий Товстоногов, Кирилл Лавров, Владислав Стржельчик, Людмила Макарова, Светлана Крючкова, Юрий Демич. Фото Льва Сидоровского.
Георгий Товстоногов, Кирилл Лавров, Владислав Стржельчик, Людмила Макарова, Светлана Крючкова, Юрий Демич. Фото Льва Сидоровского.
Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Лев Сидоровский: «Чем вам дорог ваш театр?»

  1. Повторю то, что писал в своё время под статьями Яблонского о БДТ:
    ИМХО не надо Сегодня писать с таким придыханием такие панегирики в адрес этого театра.
    Безусловно в нём играли прекрасные артисты, особо мужчины, безусловно Товстоногов был прекрасным режиссёром.
    Но тот бывший вокруг этого театра ажиотаж был ещё одним проявлением искажённой культурной жизни тех времён, когда многие книги нельзя было прочесть, когда многие кино-шедевры нельзя было увидеть, или увидеть в обрезанном состоянии , вспомните хотя бы «Конформиста».
    В том же БДТ были прекрасные спектакли, хотя бы «История лошади» или «Горе от ума»…, но были и примитивные агитки, не хочу их всех перечислять.
    БДТ был плоть от плоти инструментом той идеологии, её другим лицом, которая позволяла неопасную фронду Евтушенко, Высоцкого и Литературной газеты…, но давила то, в чём видела опасность.
    Достаточно сравнить Таганку и БДТ, Любимова и Товстоногова

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *