Марат Бендерский: ТЕПЛОВОЗ ДЛЯ ХРУЩЕВА

 551 total views (from 2022/01/01),  5 views today

В те далекие годы я работал начальником локомотивного депо. Передали секретную телефонограмму: завтра по нашему участку пройдет «литерный поезд». Майор КГБ, который курировал наше депо и следил за нашей благонадежностью, сказал мне по секрету, что это не простой «литерный», в этом поезде поедет сам Никита Сергеевич Хрущев-первый секретарь ЦК КПСС.

ТЕПЛОВОЗ  ДЛЯ  ХРУЩЕВА

(подлинная история)

Марат Бендерский

В те далекие годы я работал начальником локомотивного депо. Передали секретную телефонограмму: завтра по нашему участку пройдет «литерный поезд». Майор КГБ, который курировал наше депо и следил за нашей благонадежностью, сказал мне по секрету, что это не простой «литерный», в этом поезде поедет сам Никита Сергеевич Хрущев-первый секретарь ЦК КПСС. Когда майор, полный, немного неуклюжий в штатском помятом костюме появлялся в депо, я всегда ждал от него каких-то неприятных сообщений. Как-то он вбежал в мой кабинет весь мокрый от пота, плюхнулся в кресло и, глядя на меня в упор, медленно голосом профессионального обвинителя сообщил:                              Доигрались вы, гражданин начальник, доигрались! И партийная организация ваша потеряла бдительность! Как можно было такое допустить?

 Я ничего не понимал.

Ты можешь сказать толком, что случилось?

Что случилось? Что случилось? Большие неприятности у вас случились, гражданин начальник, ваш машинист Спасько Иван Иванович, член Коммунистической партии Советского Союза, задержан при переходе государственной границы!

Где задержан? — не понял я.

Где, где, при переходе государственной границы, вот где! — голос майора дрожал. Я позвонил нарядчице и спросил, где у нас Спасько? Она ответила, что Спасько две недели как в отпуске, приобрёл туристическую путёвку на пароходе по Дунаю. Всё, вроде, совпадало, но я никак не мог понять, что этому старому холостяку, живущему в общежитии, понадобилось делать за рубежом? Иль решил жениться на иностранке, пришла мне в голову нелепая мысль. Майор потребовал личное дело. Я позвонил в отдел кадров. Майор внимательно его изучал, делал в блокнот какие-то выписки, приглашал машинистов, нарядчиков, коменданта общежития, где жил Спасько, составлял какие-то протоколы, качал головой и вздыхал. Я молчал. Майор приходил в депо каждый день и «напряжённо» работал. Позвонила нарядчица и испуганным голосом сказала, что пришёл Спасько и просит поставить его в наряд. Мы с майором переглянулись.

— Пришли его ко мне, —  сказал я.

 Спасько рассказал, что он, действительно, совершал экскурсию по Дунаю. На одной из приграничных пристаней он, гуляя, забрёл на бахчу. Бдительный сторож угостил его арбузом и вызвал пограничников. Те увезли Спасько, выяснили его личность и через час отпустили. Очевидно телефонный или телеграфный запрос к нам сюда и взбудоражил наши бдительные органы, заставив их напряжённо работать несколько дней. Но теперь совсем другое: Хрущёв, действительно, решил куда-то поехать.

 Все понимали ответственность: не каждый день первое лицо страны едет на поезде, да еще по твоему участку. Как готовить локомотив под такие поезда прописывала специальная инструкция. Надо подобрать тепловоз не любой, а из списка, согласованного с КГБ. Этот тепловоз надо отставить от работы, поставить в цех, помыть, почистить, проверить надежность работы всех узлов и механизмов, его готовность принять комиссией и все это оформить специальным актом. И до отправления на станцию сдать под охрану. И, что самое главное, все это должно проводиться в режиме строгой секретности. Это требование всегда вызывало у меня странное чувство. Когда около тепловоза целый день крутится руководство депо вместе с майором комитета государственной безопасности, все прекрасно понимали, куда и зачем его готовят. Понимал это и майор. Поэтому, когда один из мастеров в сердцах кричал на слесаря:                                          — Ты что делаешь, пустая твоя голова, ты что до сих пор не понял, что готовишь тепловоз под литер, ты что нюх потерял? — майор отвернулся и начал быстро что-то мне говорить, делая вид, что ничего не слышал.

Теперь надо подобрать локомотивную бригаду и тоже не любую, а согласованную с бдительными органами, провести инструктаж. Вздохнуть более или менее можно только тогда, когда локомотив пройдет контрольный пост станции. Все эти требования нами были выполнены самым тщательным образом.

Вечером, когда наступило время, тепловоз, дав гудок, медленно поехал на станцию. Мы с майором уже собирались «выдохнуть», как увидели, что к нам во всю прыть бежит машинист–инструктор, который должен сопровождать локомотивную бригаду на всю поездку.

Товарищ начальник, товарищ начальник-беда! Вышел из строя один двигатель, тепловоз дальше следовать не может! Что делать? Что делать? — пот градом катился по его лицу.

Наша реакция с майором была похожа на заключительную сцену из комедии Гоголя «Ревизор» — минуту оцепенев, мы с ужасом смотрели друг на друга. Затем все повернулись и молча уставились на меня. Я понял, что именно я должен, что-то сделать.

Что у нас из тепловозов есть сейчас в депо? — спросил я у стоящего рядом дежурного. Дежурный назвал номер тепловоза, только что вернувшегося с рейса. Майор судорожно стал просматривать согласованный список. Этого тепловоза в списке не было.

Что ни будь ещё есть? — спросил я у перепуганного дежурного.

Ничего нет, —заикаясь ответил тот.

 Времени на раздумье больше не было.

 В каком он состоянии? —уже спокойно поинтересовался я.

Приехавший машинист сказал исправный, ещё сильнее заикаясь, ответил дежурный.

 Пересаживай бригаду! — твердо сказал я. Внутри меня все клокотало, я понимал, что никто мне сейчас не поможет, что если я не приму какое-то решение то…дальше… мне почему-то не очень хотелось думать, что будет дальше. Майор смотрел на меня как на самоубийцу. Исправить я уже ничего не мог, приняв решение, я успокоился и медленно пошел в кабинет. Майор поплелся за мной.

Дежурный, по телефону, доложил, что тепловоз прошел контрольный пост и выехал на станцию. Мы долго молча сидели в кабинете и ждали сами не зная что. Наконец майор подал голос:

У тебя выпить есть?

 Выпить у меня было. Я позвонил в деповскую столовую и попросил принести бутерброды. Мы молча выпили За окном стало совсем темно. Мы пили и ждали звонка. Телефон молчал.

Слушай, ты человек опытный, к чему готовиться? — спросил я у майора. Я знал, к чему мне надо готовиться, но мне было интересно, что скажет он.

 Ну… меня скорее всего разжалуют, — как-то обреченно сказал майор, — а тебя, а тебя, я думаю, арестуют, — успокоил он меня, — и эту процедуру могут уже сегодня поручить мне, хотя — майор на минуту задумался и обреченно добавил — вряд ли мне теперь доверят даже это, ведь в акте стоит и моя подпись.

Я поблагодарил его за четко нарисованную перспективу, и мы выпили.

Веселье исчезло, забилось в углу,

Тоске предоставив спокойно лазить,

Как будто забросили нас на луну

И рявкнули громко: «Не слазить!»

 Я вслух процитировал самого себя. Эти четыре строчки я написал на нудной и скучной производственной практике под Ташкентом, на станции Арысь. Секретарь Парткома депо Арысь обвинил меня в упадничестве и оскорблении людей, которые живут и работают на этой станции, и обещал сообщить в институт. Не сообщил, почему не знаю.

В середине ночи раздался телефонный звонок. Мы вздрогнули, я взял трубку. Звонила жена.

Что-то случилось? — спросила она.

Все нормально! — ответил я.

 Ты что пьешь? — тихо прозвучал ее голос.

 Нет, жду! — ответил я и положил трубку.

 Я не мог ей сказать, что я жду, да и, если серьезно, я и сам этого не знал. Начинало светать. Майор налил в стаканы остатки. Мы молча выпили. Стало совсем светло. Снаружи знакомый шум — пришла смена. В конторе тишина — суббота. Позвонил новый дежурный по депо:

Пришел рассыльный, принес телеграмму.

Пусть войдет. — сказал я и посмотрел на майора.

Ну вот и все — обреченно произнес майор.

 Зашел рассыльный, передал телеграмму, попросил расписаться в журнале и ушел. Телеграмма была заклеена специальной лентой, сверху на телеграмме красными буквами было написано: «ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ».

Вот и началось, — совсем тихо пробурчал майор и закрыл глаза.

 Я развернул телеграмму. Помощник генерального секретаря благодарил локомотивную бригаду и руководство депо за четкую организацию работы и добросовестное выполнение машинистом и его помощником своих обязанностей. В телеграмме назывался номер того злополучного тепловоза, который нами был заранее сообщен и который, как отложенный приговор, стоял в депо с неисправным двигателем. Видимо, ночью бдительные стражи генсека подмены так и не заметили. Майор открыл глаза, посмотрел на меня, и на лице его медленно стала проявляться спесивая уверенность работника госбезопасности. Он встал, гордо прошелся по кабинету, затем остановился, посмотрел сначала на телеграмму, потом на меня.

 Вот что, начальник, можешь «выдохнуть», тебе очень повезло, но учти больше наше ведомство тебя покрывать не будет! Не надейся! — твёрдо сказал майор и, сильно шатаясь, вышел из кабинета.

 Я «выдохнул», оказывается, повезло только мне, и медленно поплёлся домой.

30 мая 2008 года

Print Friendly, PDF & Email

5 комментариев к «Марат Бендерский: ТЕПЛОВОЗ ДЛЯ ХРУЩЕВА»

  1. Спасибо. Мне паровозо-тепловозо-электровозная тема тоже не чужда — всё-таки кончал обыкновенную десятилетку, которая называлась Железнодорожная школа номер 8 ст.N. Отец мой был железнодорожником —знал многое как инсайдер. Так вот, году примерно в 1950–52 товарищу Иосипу Броз Тито повезло меньше, чем Хрущёву. Решили от границы до Киева прокатить его на одном из первых появившихся тепловозов. Мало того, что он застрял где-то на границе МССР-УССР, так его там ещё и продержали 4 часа. А совсем недавно здесь, в Германии, решили с помпой открыть новый скоростной участок Мюнхен – Берлин. Сама канцлерша возжелали принять участие, но далеко не уехала. Не уверен, путЯ были виноваты или локомотив, но застряла она на пару часов тоже.

  2. Да уж, Софья Власьевна и Контора Глубокого Бурения держали всех нас на мушке. Однако зря пугал майор. При Хрущеве Вас с ним за чихающий паровоз уже не отправили бы в солнечный Магадан и не разжаловали.
    Понизили бы в должности, это да…

  3. Очень интересно! Такие воспоминания нужно в школе проходить (не в сегодняшней, конечно 🙂 ) — как пример, сколько народных средств тратили на себя красножопые воры. И продолжают это делать…

  4. Хорошие воспоминания!
    «Ожидание расстрела» и развязка чем-то напомнили старый анекдот:

    Штирлиц шел по коридору.
    Мимо пробежал Мюллер.
    «Пронесло»-подумал Штирлиц.
    «Тебя бы так пронесло!»- подумал Мюллер

    1. Здесь подходит, также, такой анекдот: одного научного сотрудника-еврея отпустили в зарубежную турпоездку. Через неделю, близко к окончанию поездки, приходит от него в институт телеграмма: «Я решил выбрать свободу!». Ну, вестимо, началась суета, созвали партсобрание, исключили из партии, уволили с работы и пр., и пр. Через день сотрудник заявляется на работу. Коллеги в недоумении: «Ты же написал, что выбрал свободу!» Еврей: «Ну, да, правильно! А вы что подумали?»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *