Петр Волковицкий: Подводя итоги 25 лет жизни в США

 332 total views (from 2022/01/01),  6 views today

Обстановка в стране кардинально изменилась в 2016 году, когда на выборах победил Трамп. Истерика демократов заполнила телеканалы и газеты. Травля Трампа пошла в невиданных ранее масштабах. Накануне выборов 2020 года демократы подняли волну черного расизма… В Америке пахнет гражданской войной.

Подводя итоги 25 лет жизни в США

Петр Волковицкий

 Петр Волковицкий

Рухнула американская мечта о плавильном котле наций. Наблюдается диктатура меньшинств — тоталитаризм от противного… существует настоящий культ меньшинств. Я понимаю, что за ним стоит двухвековая демократическая традиция, но это другая крайность, для демократии самоубийственная. Принадлежность к сексуальному или национальному меньшинству не кажется мне какой-то доминантой личности.
Василий Аксенов, 1995

Моя старая знакомая по университету, часто приезжающая в США, где живет семья ее сына, задала мне вопрос, о том, что я думаю о сегодняшней ситуации в Америке. Обдумывая ответ, я понял, что для того чтобы сказать, что я думаю, мне нужно более-менее подробно описать всю мою более чем 25-летнюю историю жизни в Америке, потому что мое представление об этой стране, основанное, естественно, на своем собственном опыте и опыте близких мне людей, сильно изменилось с момента приезда в США.

В отличие от большинства эмигрантов в США, на момент переезда на постоянное место жительства я знал об Америке довольно много. Во-первых я дважды был в Америке — в 1991 году, во время путча ГКЧП, и потом, в 1992 году, вместе с женой и младшим сыном мы провели три летних месяца в Америке, путешествуя на машине от восточного побережья до западного и обратно, передвигаясь от университета к университету и проведя месяц в Сиэттле, где в университете штата Вашингтон была летняя школа по ядерной физике.

До поездки в США я один, а иногда с женой, объездил довольно много западноевропейских стран, оценивая каждую из них с точки зрения возможной эмиграции. Когда в 1991 году я вернулся из своей первой поездки в США, я сказал жене, что Америка настолько отличается от Западной Европы, что мы должны решить, хотим ли мы переехать туда насовсем. Наша совместная поездка летом 1992 года имела своей целью оценить, насколько Америка нам подходит.

Другой информацией об эмиграции, которой не обладал, я думаю, никто из эмигрантов в Америку, была моя жизнь в семье родителей — эмигрантов из Польши в СССР. Оба они попали в СССР в 1939 году будучи студентами младших курсов, оба получили высшее образование в СССР и свободно владели русским языком, но тем не менее они оба чувствовали себя чужаками в этой стране. Большинство их знакомых были эмигрантами, они выписывали газеты и журналы на польском языке, благодаря чему я научился говорить и читать по-польски. Так что я примерно представлял себе степень нашей с женой изоляции в США. Кстати, я, как и моя жена, чувствовали себя в СССР как рыбы в воде, что не мешало нам обоим ненавидеть Советскую власть.

Я не планирую описывать детали нашей жизни в США, но хочу рассказать о том, как со временем на наших глазах менялась Америка и менялось наше к ней отношение.

Итак, мы оба вернулись из трехмесячной поездки по Америке в 1992 году совершенно очарованные страной и теми людьми, с которыми нам пришлось встретиться во время путешествия по Америке. Наша встреча с Америкой состоялась на иммиграционном контроле в аэропорту Джона Кеннеди в Нью Йорке. Иммиграционный офицер расспросил нас о наших планах на поездку, предложил продлить наши визы и, узнав, что мы собираемся добраться до западного побережья, предложил заехать к его родителям в Калифорнию. Мы были потрясены его отношением. Наше решение переехать в США было бесповоротным, и через два года, к концу 1994 года, у нас на руках были визы категории Е1, которые конвертировались в green card при пересечении границы. К сожалению, наша дочь в 1993 году провела семестр в Йельском университете и не могла пролучить иммиграционную визу вместе с нами из-за неизвестных нам тогда американских бюрократических ограничений, а на следующий год ей исполнялся 21 год и она становилась независимой от нас. Ей пришлось искать собственный путь для переезда в США, что она успешно сделала летом 1996 года после окончания биофака МГУ.

По ряду причин, которые не имеют отношения к теме этого рассказа, мы поселились в городке Фейрфаксе, в северной Вирджинии, недалеко от Вашингтона. Деньги, полученные от продажи московской квартиры позволили купить нам дом, как потом выяснилось, в хорошем районе, что самое главное, с хорошими школами. У нас были хорошие соседи, мы начали работать, а младший сын пошел в начальную школу. Хотя у нас обоих с самого начала жизни в Америке было право не работу, нам пришлось иметь дело с американской бюрократической машиной, поскольку мы хотели получить документы на въезд и право проживания в США для нашей дочери и родителей жены. Машина эта оказалась чрезвычайно неуклюжей и неповоротливой. Ее структура похожа на структуры других институтов американского общества.

Как правило, обращаясь с какой-то нестандартной просьбой, вы сталкиваетесь с поразительной некомпетентностью на низком уровне. Тем не менее, вы можете продвинуться на следующий этаж структуры, где уровень некомпетентности ниже и так, шаг за шагом, можно дойти до уровня, где вашу просьбу смогут понять и принять по ней решение. Мне такой подход нравился, потому что он позволял занять большое количество малообразованного населения в штатных и федеральных учреждениях и позволить получать этой части населения зарплату и страховку.

Вот один из примеров, как эта система работает. Через четыре года после приезда мы подали заявления на получение гражданства на нас с женой и на нашего сына, которому было в то время 12 лет. Наши докумены приняли, а документы сына вернули, сказав, что несовершеннолетний ребенок может получить гражданство на основании наших сертификатов о натурализации. Поэтому после принятия присяги и получения сертификатов мы немедленно получили наши американские паспорта и отправили заявление на получение сертификата натурализации для сына. Летом мы собирались поехать в Германию с сыном и хотели получить для него паспорт тоже. К сожалению, дело о натурализации сына не двигалось с места, но нам сказали, что мы можем получить для него американский паспорт без его сертификата о натурализации на основе наших сертификатов. Так мы и сделали, и благополучно отправились в путешествие по Германии с новыми американскими паспортами для всех троих.

Здесь следует сделать отступление об американском паспорте. В 1990 году Василию Аксенову, тогда уже гражданину США, вернули гражданство СССР, которое было у него отобрано в 1980 году. Его пригласили в Советское консульство для вручения паспорта СССР. Поскольку Аксенов считал себя связанным клятвой об отказе от всякого иного гражданства кроме гражданства США, которая дается при получении гражданства США, он обратился с вопросом, может ли он принять паспорт СССР к своему знакомому в Госдепе США. Тот объяснил Аксенову, что американское законодательство не рассматривает паспорт США как документ, подтаерждающий гражданство, а лишь как документ, позволяющий пересекать границу США. Таким же образом американское законодательство относится и к паспортам других государств. И действительно, только два документа являются доказательством наличия американского гражданства: свидельство о рождении, выданное в США или в американском консульстве за границей, и сертификат о натурализации.

Теперь я закончу историю с получением нашим сыном сертификата о натурализации. Когда мы выяснили все обстоятельства с американским паспортом, мы продолжили искать в огромной огранизации по иммиграции и натурализации штата Вирджиния, занимавшей четырехэтажное здание и насчитывающее десятки сотрудников, дело о натурализации нашего сына. Поиски заняли несколько лет, но дело сына, как я полагаю, было безвозвратно потеряно. Мы разговаривали с многими сотрудниками этой организации, посылали сохранившуюся у меня копию (за годы, связанные с иммиграцией, я научился хранить копии всех документов, отправленных в любую инстанцию), но никто не мог нам помочь. Наконец, кто-то подал нам идею обратиться к нашему конгрессмену накануне перевыборов, когда конгрессмены бывают внимательны к просьбам избирателей. После звонка в его офис нам перезвонила помощница конгресмена, занимавшаяся иммигрантами, и попросила переслать ей копию нашего обращения по поводу натурализации нашего сына. Через две недели она перезвонила и сказала, что нас с сыном примет заместитель начальника организации по иммиграции и натурализации. Мы пришли в назначенное время. Чиновник принял нас, вышел в соседнюю комнату и вынес оттуда сертификат о натурализации нашего сына. Многолетние поиски были закончены. Мы с сыном отправились пообедать в ресторанчик поблизости и там за соседним столиком увидели человека, решившего нашу проблему. Я не удержался и спросил его, почему дело, занявшее несколько лет, удалось решить за 10 минут. Чиновник ответил: «Вы знаете, во всем здании могут работать только двое — мой начальник и я».

В 2001 году наш сын поступил в среднюю школу Томаса Джефферсона (я думаю, что более правильным переводом термина “high school” была бы «старшая школа»). Это была школа, куда могли поступать выпускники средних школ трех округов. Конкурс абитуриентов был около восьми человек на место, и благодаря этому конкурсу школа Томаса Джефферсона в течение многих лет занимала первое место в США среди общественных школ. Все четыре года, пока наш сын учился в этой школе, шла борьба родительского комитета школы, комитета учеников и администрации школы против школьной администрации округа, которая пыталась провести выпускников окрестных средних школ вне конкурса, мотивируя такое решение неправильным расовым составом учащихся: слишком много китайцев и белых, почти нет черных и латиносов. Наконец в прошлом году школьная администрация округа отменила практику вступительных экзаменов и установила семипроцентную квоту для черных и одиннацатипроцентную квоту для латиносов. Это значит, что китайские и белые студенты будут поражены в своих правах поступления, подобно тому как были поражены в правах поступления в высшие учебные заведения евреи и некоторые другие национальности в СССР. После тридцати лет борьбы, после прихода к власти «демократической» администрации Байдена, в школе Томаса Джефферсона восторжествовал расизм.

Первым звонком, сигнализирующим о том, что «неладно что-то в датском королевстве» для нас стали отношения с нашим соседом. Поселившись в 1995 году в округе Файрфакс, мы познакомились с нашими соседями. Соседи в доме справа оказались не то членами Южной баптистской конвенции, не то адвентистами седьмого дня и, после того как мы пришли к ним в гости с бутылкой вина, больше с нами не общались. Зато соседи слева оказались замечательными ребятами, любящими выпить и закусить и умеющими работать руками. Мы ходили к ним в гости выпить виски, а они приходили к нам выпить водки. Если нужно, их можно было попросить о помощи. Наша дружба продолжалась много лет, пока однажды, году в 2004, соседи пригласили нас в гости на собрание местных членов демократической партии. Мы сказали, что голосуем за республиканцев. Приглашение было отозвано и больше мы с этими соседями не общались. Вскоре они продали дом, переехали в новый и даже не зашли попрощаться.

С 1995 по 2006 год я преподавал общую физику как почасовик в университете Джорджа Мейсона. За 10 лет у меня на лекциях и семинарах побывали больше 500 студентов. Среди моих студентов были белые, студенты из Азии, латиносы и два афроамериканца. Я ни разу не получил замечания за неправильный этнический состав моих студентов, что говорит о том, что в это десятилетие здравый смысл еще превалировал над расизмом в университете Джорджа Мейсона.

В 2003 году я поступил на работу в Национальный институт стандартов и технологий. Этот федеральный научно-исследовательский институт финансировался министерством торговли, и среди сотрудников физической лаборатории было четыре нобелевских лауреата, что говорит о высоком уровне этого научного учреждения. В том отделе физической лаборатории, где я работал, было около 50 научных сотрудников, лаборантов и стажеров. Обстановка была вполне рабочей и доброжелательной, можно было всегда обратиться к коллеге за советом или помощью или образовать группу для решения той или иной проблемы. Никто не обращал внимания на этнический состав сотрудников, важно было только умение и знания в той области, в которой сотрудник работал. Можно было предложить тему исследования и получить под нее финансирование за несколько месяцев. Однако с приходом к власти администрации Обамы поменялось руководство Института и ситуация начала меняться к худшему. Для утверждения новой темы и получения финансирования требовалось все больше и больше времени. Появилось большое количество отчетности, появились новые бюрократические отделы, которые замедляли работу. В 2012 году мне потребовалось два года для получения финансирования моего последнего проекта, после чего в 2014 году я ушел на пенсию, поскольку понимал, что если делать работу с задержкой на два года, то всегда найдется другой исследователь, который сделает ее раньше.

Обстановка в стране кардинально изменилась в 2016 году, когда на выборах победил Трамп. Истерика демократов заполнила телевизионные каналы и газеты. Травля Трампа пошла в невиданных ранее масштабах. Даже попытка импичмента Клинтона в 1998-1999 годах выглядела детской забавой по сравнению с нападками на Трампа. Кстати я считаю, что обе попытки импичмента (Клинтона и Трампа) были довольно нелепыми затеями без шансов на успех.

Накануне выборов 2020 года демократы подняли волну черного расизма под лозунгом BLM («черные жизни важны»). Если какая-то раса утверждает, что жизни представителей этой расы важнее других человеческих жизней-то это чистой воды расизм. Нацисты в Германии заявили, что жизни немцев важнее жизней других народов, и это привело к убийству миллионов людей.

Кампания вокруг смерти бандита и наркомана Флойда, который, как показало вскрытие, умер от передозировки наркотиками, а не от полицейского насилия, с выплатой семье бандита 27 миллионов долларов и похоронами в золотом гробу с 22-летним приговором полицейскому, которого обвинили в смерти наркомана, навсегда останется позорной страницей в истории США.

Сразу после приезда мы были поражены оправданием футболиста Симпсона, убившего свою жену и ее приятеля, но не придали этому факту большого значения. Как выяснилось, мы недооценили намечающуюся тенденцию.

Достоверность результатов президентских выборов, несмотря на решение Верховного суда, до сих пор вызывает сомнения. Сергей Шпилькин в России применил простые статистические методы для определения наличия вбросов на выборах. До тех пор, пока результаты президентских выборов 2020 года не будут проанализированы подобными методами, они будут вызывать сомнения у меня и у многих людей.

В 2020 году резко возрос спрос в США на оружие. Патроны подорожали в несколько раз. Это значит, что белые люди потеряли надежду на то, что полиция, которая встает перед погромщиками на колени, и власти, которые не препятствуют погромам, не смогут их защитить. Во многих городах организуются отряды самообороны, патрулирующие улицы.

В Америке пахнет гражданской войной.

Print Friendly, PDF & Email

10 комментариев к «Петр Волковицкий: Подводя итоги 25 лет жизни в США»

  1. «За 10 лет у меня на лекциях и семинарах побывали больше 500 студентов. Среди моих студентов были белые, студенты из Азии, латиносы и два афроамериканца. Я ни разу не получил замечания за неправильный этнический состав моих студентов, что говорит о том, что в это десятилетие здравый смысл еще превалировал над расизмом в университете Джорджа Мейсона».
    ————————————————
    Может быть я ошибаюсь, но мне кажется, что здесь причины не в здравом смысле, а в свободной записи на Ваши занятия по данной теме. Возможно, если я не ошибаюсь, иных студентов эта тема не заинтересовала.

    1. В том-то и дело, дорогой Е.Л., что «афро-» конкретные темы не интересуют. Ведь они требуют определенной подготовки.

  2. Для того, чтобы понять происходящее сейчас в Америке, нужно познакомиться с Фракфуртской школой. Это все тот же марксизм. Только вместо пролетариев это меньшинства, а вместо капиталистов белые. При этом белые это не цвет кожи. Советую также узнать кто такой Noel Ignatiev.

  3. Стремительный обрыв (даже не концовка) очерка создает впечатление, что автор, начав неспешно анализ 25-летнего периода жизни, дописывает его, сидя на чемодане (не за письменным столом).

  4. Толково, но явно незавершено. «Чёрная революция» требует не отписки в полудюжине фраз, но достаточно объёмного осмысления. «Пахнет гражданской войной» — возможно отделение штатов, развал великой страны…
    Безбрежная демократия неизбежно превращается в свою противоположность — деспотию, с той же неизбежностью следующую на смену наступившему хаосу.
    Возможно, мне кажется, осторожное преобразование разгулявшейся вольницы в относительно скромную свободу — введение в конституцию права избирать и быть избранным (во власть) гражданам, ДЕРЖАТЕЛЯМ (т.с.) любого государства т.е. — платящим/платившим налоги, служащим/служивших в рядах вооружённых сил.
    Детали и поправки специфичны для каждой страны и, в целом, несущественны.

    1. Если я Вас, Маркс, правильно понял, «всеобщее и равное голосование» изжило себя. А как Вы относитесь к системе выборщиков?

      1. Мих.Поляку.
        Не знаю, никогда не задумывался над этим.
        Смысл моего предложения в том, чтобы исключить влияние на политику страны лиц, не имеющих элементарного жизненного и профессионального опыта. Политика — НЕ профессия. Фактическая продажа министерских кресел и прилагаемых должностей в Кнессете ужасна. Министр — лицо, опытное в деле, возглавляемом министерством, плюс наличие административных способностей и навыков. Чехарда с крутежом на беспрерывных выборах — позорна. Я много писал об этом.

      2. Отмена цензов, изначально установленных «отцами основателями» и переход к «всеобщему и равному» ознаменовал переход от демократии к охлократии с последующей деградации к тому, что мы имеем сейчас. Поскольку огромное количество белых, а особенно молодежи (следствие того, что правые полностью прозевали образовательную систему, и она оказалась в руках «красной профессуры») поддерживает BLM и рассизм, я, к сожалению, не думаю, что мягкие реформы могут обратить ситуацию вспять. Мне кажется, что, опять же к сожалению, пока это поколение не испытает на своей шкуре прелести социализма, переломить тренд не удастся.

  5. «Накануне выборов 2020 года демократы подняли волну черного расизма под лозунгом BLM («черные жизни важны»). Если какая-то раса утверждает, что жизни представителей этой расы важнее других человеческих жизней-то это чистой воды расизм.»

    Автор прав, утверждая, что «если какая-то раса утверждает, что жизни представителей этой расы важнее других человеческих жизней-то это чистой воды расизм». Но автор лукавит с последующей интерпретацией аббревиатуры BLM. Речь не идёт о том, что «Black Lives Matter More» или «Black Lives Are More Important Than Others». Выражение в точном его переводе, «черные жизни важны», не подразумевает расового превосходства перед другими, а означает именно то, о чем гласит.
    Можно только с горечью сожалеть, что в Германии начала 30-ых годов не появилось движение «Jewish Lives Matter», с той мощной поддержкой местного немецкого (а также другого европейского) населения, какое американское движение чернокожих получает от многих американцев (и не только американцев) теперь, в 21-ом веке. Если бы такое движение и массовая его поддержка тогда, 90 лет назад, существовали, возможно и судьба евреев Европы сложилась бы совершенно по другому. Совершенно иначе. Увы, история не знает сослагательного наклонения.

    1. Борис! Дело ведь не в объявлении, что «Черные жизни важны», а в том, что в обществе и государстве запрещено считать важными и белые жизни. А кроме того этот лозунг означает, что черным и другим меньшинствам должны предоставляться льготы и привилегии независимо от их индивидуальных способностей. Так уже было в СССР 20-30-х в отношении «лишенцев» — бывших помещиков и капиталистов. А потом — нацменьшинств и детей номенклатуры. Экономика такое не выдерживает, не говоря уж несправедливости.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *