Лев Сидоровский: ПЕСНИ, ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ

 252 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Оказывается, композитор Исаак Дунаевский, руководивший ансамблем песни и пляски Центрального Дома Культуры железнодорожников, увидел стихотворение Лисянского в «Новом мире» и тут же, на полях журнала, набросал ноты. Но ему показа­лось, что песне нужна ещё одна строфа. Адреса поэта в редак­ции «Нового мира» не оказалось (его адресом в те дни был Ка­лининский фронт, передовая), а новую песню о Москве люди ждали очень.

ПЕСНИ, ОПАЛЁННЫЕ ВОЙНОЙ

Лев Сидоровский

Продолжение. Начало

 Глава 12-я

 «И ВРАГУ НИКОГДА НЕ ДОБИТЬСЯ,
 ЧТОБ СКЛОНИЛАСЬ ТВОЯ ГОЛОВА…»

 ЕСЛИ, дорогой читатель, ты едешь из города на Неве в столицу автомашиной или, скажем, добираешься до центра Моск­вы из аэропорта «Шереметьево», то на двадцать третьем кило­метре Ленинградского шоссе, справа от дороги, вдруг видишь огромные противотанковые ежи. Это — памятник защитникам сто­лицы. Спроектировали и построили его к двадцати­пятилетию разгрома немецко-фашистских армий под Москвой. На барельефе — слова: «И врагу никогда не добиться, чтоб скло­нилась твоя голова…» Читаю знакомые с детства строки — и в сердце вспыхивает упругая мелодия сурового и светлого мар­ша.

Немало хороших песен сложено о нашей столице — и про то, как «утро красит нежным цветом стены древнего Кремля», и про то, что «друга я никогда не забуду, если с ним подружил­ся в Москве», и про то, что «Москва не сразу строилась»… Писали их, как правило, сами же москвичи. А стихи вот этой песни, может быть — самой проникновенной, сочинил не моск­вич. Сочинил человек, который Москву защищал.

В 1975-м, он, оказавшись в Ленинграде, заглянул в ре­дакцию «Смены» — предложить новые стихи: так состоялось моё знакомство с Марком Самойловичем Лисянским.

 ***

РОДИЛСЯ Лисянский у Чёрного моря, детство и юность про­вёл в Николаеве, потом жил в Ярославле, откуда и ушёл на фронт, воевал в Ярославской дивизии. В очень трудное время, поздней осенью сорок первого, в блокнот легли стихи «Моя Москва»:

«Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске.
Но всегда я привык гордиться,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!..»

Командир сапёрного взвода (а до войны — журналист и поэт) младший лейтенант Марк Лисянский возвращался на «попутке» из госпиталя на Калининский фронт, в родную 243-ю стрелковую дивизию, участвующую в битве за Москву. И вот, когда проезжал через столицу, набросал в блокноте стихотворение «Моя Москва». Вдруг — получасовая остановка на площади Пушкина, у самой вы­вески: «Редакция журнала «Новый мир»». Что ж, взбежал по лестнице, отдал секретарше стихи, начинавшиеся строкой: «Я по свету немало хаживал…», и поспешил вниз, на войну…
Стихи были опубликованы в № 10-11, который вышел в де­кабре. Вторая строфа была такой:

«У комбайнов, станков и орудий
В нескончаемой лютой борьбе
О тебе беспокоятся люди,
Пишут письма друзьям о тебе.
И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!»

 Возвратившись в дивизию, Лисянский отдал стихотворение в местный коллектив художественной самодеятельности, и оно, переложенное на простенькую мелодию, впервые стало песней.


А потом, весной сорок второго, молодой поэт услышал по радио песню на другой мотив и с некоторыми новыми словами. Как это произошло?

Оказывается, композитор Исаак Дунаевский, руководивший ансамблем песни и пляски Центрального Дома Культуры железнодорожников, увидел стихотворение Лисянского в «Новом мире» и тут же, на полях журнала, набросал ноты. Но ему показа­лось, что песне нужна ещё одна строфа. Адреса поэта в редак­ции «Нового мира» не оказалось (его адресом в те дни был Ка­лининский фронт, передовая), а новую песню о Москве люди ждали очень. Тогда Дунаевский попросил режиссёра своего ан­самбля Сергея Аграняна приписать к стихотворению новые строки. И Агранян в результате оставил первую строфу и концовку второй, а между ними добавил:

«Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой,
Я люблю твою Красную площадь
И кремлёвских курантов бой.
В городах и далёких станицах
О тебе не умолкнет молва,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!

Мы запомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков.
И в веках будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов…»

В конце Агранян добавил ещё одну строфу:

 «День придёт, и разгоним мы тучи.
Вновь родная земля расцветёт.
Я приеду в мой город могучий,
Где любимая девушка ждёт.
Я увижу родимые лица,
Расскажу, как вдали тосковал,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!»

Летом 1943-го ансамбль Дунаевского исполнил «Мою Москву на одном из правительственных концертов, причём её пришлось «бисировать» несколько раз, а Сталин дал указание записать грампластинку. Однако в Радиокомитете заметили, что имя вождя там не упоминается, и попросили Дунаевского текст изменить или дополнить. Композитор отказался. Тогда они последнюю строфу изменили сами:

 «Над Москвою в сиянии славы
Солнце нашей победы взойдёт.
Здравствуй, город великой державы,
Где любимый наш Сталин живёт!
Будем вечно тобою гордиться,
Будет жить твоя слава в веках,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!»

Но после Двадцатого съезда и развенчания культа личности Сталина всю эту строфу выкинули, а к середине 60-х и аграняновская, о грядущей Победе, тоже отпала. Осталось три куплета, созданные двумя поэтами: бытовой — первый, лиричный — второй и мужественный — третий. (Однако составители песенников про Аграняна почему-то частенько забывают — вот и на нашей иллюстрации, в нотах «Моей Москвы», он, увы, не значится).
А в постсоветские времена «Моя Москва», по сути, родилась заново, стала официальным гимном нашей столицы. Помню, москвичи с нескрываемым удовольствием, во главе с Кобзоном и мэром Лужковым, исполняли её на различных торжествах. Наверное, потому с удовольстви­ем, что уж слишком разительно талантливая песня Дунаевского, Лисянского и Аграняна отличается от многочисленных нынешних бездарных поделок «про Москву». (Например, газмановская: «Москва! Гудят колокола!» — этот сверх примитивный «перл» его абсолютно не профессиональный, но весьма настырный автор, начисто лишённый певческого дара, выдаёт не столько отсутс­твующим голосом, сколько, кажется, самим своим желудком).
Да, «Моя Москва» сегодня звучит и сурово, и празднично — о сыновней любви к сердцу России, о том, что никогда никакой враг не вступит на московские улицы. А ведь когда поэт набросал в блокноте её первые строки, фашисты могли рассматривать и Арбат, и Садовое кольцо в стереотрубы… Тем дороже нам творение трёх авторов, полное такого пронзительного лиризма, такой не­сокрушимой силы. И именно там, где враг был остановлен, именно там, где ему дали смертный бой, поднялся памятник, на котором отчеканены слова этой светлой и мужественной песни…


(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

 

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *