Елена Ханина: Посвящения поэтам

А где гранатомёты, выстрелы,
Там правды нет, сплошные вымыслы
Про справедливость пела лесть.
И там ходил поэт с винтовкою
С Сережей, Сашей, Павлом, Вовкой,
А рядом ханжество и спесь.

Елена Ханина

ПОСВЯЩЕНИЯ ПОЭТАМ

Посвящается замечательному поэту Борису Рыжему, покинувшему этот мир в 26 лет.
08.09.1974 Челябинск — 28.04.1950 Екатеринбург

Двадцать лет почти промелькнуло,
читают стихи —Москва, Тула,
может статься музей построят,
а может, скажут — «НЕТ, НЕ СТОИТ!»
ГИПОТЕЗЫ лежат в АВОСЬКЕ,
Много, а на белом листочке
Написано было поэтом
«ЛЮБЛЮ», но от этого света
В иные направился дали,
Где ангелы поджидали !

Поэты нынче не стреляются,
посвящается СОВЕТСКИМ ПОЭТАМ.

Поэты нынче не стреляются,
Не ищут ржавые крюки,
И без скандалов жить стараются
Га дачах, у Москва реки.

Выводят чинно псов породистых,
Садятся в серый лимузин.
А пишут, как всегда, о Родине,
Себя в пророки разместив.

Строку в спираль скрутив безжалостно,
Стреляют словом — наповал.
От собственной ребячьей шалости
Получат творческий запал.

От горя отупев вселённого,
Стихи не пишут по ночам.
Ни красного не пьют, ни белого,
Исправно ходят по врачам.

Наш век страстями не избалован,
У гриба чёрного в плену,
Наш самолёт качает, падаем,
Но нам не хочется ко дну.

Витает в воздухе встревоженном
Всемирной смерти силуэт.
цивилизация о прожитом
грустит почти пять тысяч лет.

Устали в ожиданье гибели,
Но не спускаемся в кабак.
И под твоим известным именем
Храним и свой тягучий страх.

Стараемся найти забвение
И приглашает суета
По сломанным крутым ступеням
Спуститься с нею в никуда.

Веди поэт, свети в дороге,
Неси известность и себя.
Мы за тобою понемногу
Ползём, ругаясь и сопя.

Но ты взлетел свободной птицей,
Читать стихи про край родной.
Исчез надолго за границей.
Нам не угнаться за тобой.

Посвящается поэту Мише Генделеву
28.04.1950 Ленинград — 30.03.2009 Тель Авив

Поэт плевал на все условности
И на уколы бледной совести,
Плевал с высоких этажей.
Любил порою нецензурности,
Слова вытаскивал из урны он.
В почётном обществе бомжей.

Бывало что ругался матерно,
Нетрезв был засветло и затемно,
Вступал в идейный диалог.
Ответы получал по случаю
и на катушку их накручивал.
Потом распутывал, как мог.

Пророков множество цитировал,
В хороших отношеньях с Иродом
Был, как ни странно, поощрял.
Гулял по пляжу в шортах с пальмами,
Пил ром со шлюхами вокзальными,
И все их глупости прощал.

Бывало спорил и с Мухамедом.
Был явно против нас, не с нами он.
Вдруг мир исчез, как торт бизе.
Мол где он, мир, адепты спорили
И даже пели ораторию,
Но на нейтральной полосе.

А где гранатомёты, выстрелы,
Там правды нет, сплошные вымыслы
Про справедливость пела лесть.
И там ходил поэт с винтовкою
С Сережей, Сашей, Павлом, Вовкой,
А рядом ханжество и спесь.

Потом писал углем, не ручкою,
Спал с мед. сестрой, противной сучкой,
Ну просто не было другой.
Врал Моисею или Якову,
Про то что не ходил в атаку он.
Хотя ходил два раза в бой.

Врага любил, любил особенно,
Был не в ладах с собой и родиной.
Так полагается — еврей.
Народец маленький, неистовый
И аферисты в нем и приставы,
И кардинал что всех важней.

Поэт один, ему все по фигу,
Как будто наглотался опиум.
Он свыше получал сигнал.
При жизни был посажен в классики,
Но ни в Европе и ни в Азии
Его не ждали у себя.

Он не удобный, стих разгуливал
По Дизенгофу или пулею
Влетал в спокойный тихий дом.
Где мрамор и паркет начищенный,
Ну современное жилище там.
Все хорошо, не нужен бром.

Ну а поэт, он богохульничал,
Порою презирал и умничал.
Господь призвал, «давай иди!»
Теперь они сидят на лавочке,
Поэт листает толстый справочник.
Но не покаялся, поди.

Посвящается поэту и шашисту Ю. Арустамову
04.04.1934 Баку —17.07.2014 Беэр Шева

Послужил и любви и азарту,
Воспарял из подвала в астрал.
Ставил все, кроме чести, на карту,
Разве странно, что я проиграл.
Ю. Арустамов

Где же выигрыш, дружище, скажи мне.
Разве это почувствуешь всуе?
Ты рукою шашиста рисуешь
Новый день, новый стих, чье-то имя.

Где же проигрыш твой, ты признайся,
Может виллы не нажил с бассейном,
Может премий, чтоб голос елейный
Приглашал бы на сцену, покайся!

Может книги не в том переплёте,
Или может тираж не устроил,
Только словом своим удостоил.
Мы увидели чайку в полете.

Так о чем же скорбим мы столетья?
Грань тонка между было и будет,
Между помним и между забудем,
Ударяют слова словно плети.

Ах победы, игрушки земные
Только прах остаётся и ветер,
Мы стареем и старятся дети,
Даже чувства становятся злые.

Потому что состарились очень,
Не умеют быть кстати, уместны,
Проползти по верёвке отвесной,
Изменился, испортился почерк.

Только я повторять не устану,
Если кто то захочет послушать,
Есть на свете красивые души,
И зовётся одна — АРУСТАМОВ.

Посвящается замечательному поэту, моему другу, Ленечке Колганову
14.06.1955 Москва —16.05.2019 Pyszcyn, Poland

Нагромоздились годы — каменные глыбы.
То ли мрамор, то ли кирпич.
Если родился поэтом — скажи «спасибо»
Ангелу — что сумел тебя уберечь.
От чего? Да от всяких житейских козней.
Стать богатым, играть в хоккей.
Или окочуриться ДО, а не ПОСЛЕ
Написанного для твоих друзей.
От того, что любовница не придушила
Подушкой, не ясно — зачем?
Или от жизни скандальной с женой постылой,
от пули шальной в городе Шхем.
Дай тебе Бог преуспеть и успеть исполнить
Все что должен был на земле.
ангелу прошепчем «спасибо», мы помним
Когда он к тебе приходил и где.

Смерть

Что смерть ? Насвистываешь польку?
Заглядываешь в окна на рассвете?
А я дрожу, мне горестно и больно,
Что не успеть всего что Бог наметил.
Что не смогла пройтись по Арарату,
Полюбоваться лотосом цветущим.
Проваливались ноги, словно в вату,
Не обещая встречу в райских кущах.
грядущего осталось право малость,
скукожились года, свернулись свитком.
А смерть моя уже входила в залу
Была одета в чём то золотистом.
А дальше право, честно — не припомню.
Какие то обрывки ниток, кляксы.
Ах да, ещё горячие ладони.
А дальше чернота, чернее ваксы.