Журнал-газета истории, традиции, культуры
Вот такой социал-фабрикант и спонсирует строительство Детского дома, который возводится в непосредственной близости от корпусов его фабрики. На его средства создаётся синагога и молитвенный зал в этом доме. В дальнейшем он оказывает регулярную финансовую помощь ДД.
Миграционная политика — это, без сомнения, главная тема переговоров. Особенно после того как Ангела Меркель договорилась с лидером ХСС Хорстом Зеехофером ограничить въезд в ФРГ беженцев до 200 тыс. в год. Даже такая, совсем не маленькая цифра, вызывает резкую критику «зелёных», которые упорно противятся любым ограничениям.
И целую неделю ни одна газета в Германии не проронила ни слова о насилиях в Кёльне. Ни одна оппозиционная партия ничего не сказала. Почему? Да потому, что такая информация не соответствует «генеральной линии» канцлера Ангелы Меркель, ориентирующей всё общество на «положительное влияние» массовой иммиграции мусульман.
Правда, в 2010 году на встрече с молодыми членами ХДС (Христианско-демократического союза) канцлерин заявила, что попытка построить в Германии такое мультикультурное общество «полностью провалилась», но возможно, она решила попытаться сделать ещё одну попытку.
То, что происходит во Фрайбурге, не является для Германии чем-то новым. В Берлинском Мемориале Холокоста регулярно вызывают раздражение туристы, которые понимают стеллы Мемориала как место игр и приключений. Даже в концлагерях щёлкают селфи, как если бы это была самая нормальная вещь в мире.
Нет необходимости в политическом психоанализе, чтобы проникнуть в душу ХСС. Он подчиняется простому закону жизни: Все, что полезно Баварии, полезно ему.
Немцы никогда не простят евреям Освенцим — это в одной фразе урок израильского визита министра иностранных дел Германии… Наконец мы показали правительству в Иерусалиме, что больше не позволим шантажировать себя Холокостом, — таким был тон многих комментариев.
«Как может целая страна (не впервые в своей истории) отбросить всякое политическое благоразумие, прагматичность и здравый смысл? И как этот народ лунатиков мог вообразить, будто его позиция — единственно легитимная, а все прочие государства Запада либо заблуждаются, либо безнравственны?»
Многие мусульмане евреев не любят. Это, конечно, не очень приятно, но меня нелюбовь мусульман, признаться, мало волнует. Значительную часть жизни я прожил в России, где потомков Авраама тоже многие не любили и где государственная политика, в отличие от Германии, была в советское время антисемитской. Меня волнует другое.
Журналистики больше нет, и нет её прежде всего в Германии. Вместо неё — чистый активизм… «Нью-Йорк Таймс» в настоящее время шествует с миссией под названием либерализм — что бы это ни значило. В либеральном духе это звучит: считается мое мнение, твоё — нет. В Германии это становится еще более заметным.
Когда Германия, на которой лежит страшный грех Холокоста, пытается в ущерб собственным интересам грех искупить и принимает беженцев, можно на пальцах пересчитать СМИ, которые отмечают гуманный характер такой политики. Что касается русскоязычных журналистов, то они называют, как и Трамп, приём беженцев «катастрофической ошибкой».
В современной Германии производственное предприятие, прежде чем разбираться с потребностями потребителя, должно сосредоточиться на исполнении 85000 предписаний в тексте 5300 законов и постановлений. Кто им не соответствует, тому производить воспрещается. Все в большей степени определяет государство…
Если Меркель снова победит на выборах, то ей грозит управлять республикой, в значительной степени красно-зеленой. «Это уже не экономические колебания, которые были всегда, — говорит, анонимно, ведущий политик ХДС. — Мы переживаем тектонический сдвиг в политической географии страны».
Игорь молчал, подперев голову руками, уставившись в одну точку. Потом налил стакан водки и, не отрываясь, выпил. Было тихо. Слышно было, как за стеной плачет малыш и кто-то кричит из окна уже в который раз, не меняя интонации, как на испорченной пластинке: «Клаус, иди домой, уже поздно».
Двенадцать месяцев «Мы с этим справимся» (»Wir schaffen das«) изменили Германию навсегда. Одни были помощниками беженцев, другие — агитаторами. И канцлер, переживающая небывалую потерю репутации.
Сложно со своими. Чем объяснять тонкости, проще находить сходства с христианством. И никто не замечает, что лектор или автор-иудей плавно переместился на позиции другой конфессии. Даже редакторы вроде бы еврейских изданий. Даже из желания быть лучше узнанным, лучше понятым интересующимся соседом.
— Германия должна быть «разнемечена». Немцы не заслуживают Германии. Но каждый чужак «заслуживает Германию». «Если возражаешь — закрой свой рот. Разве не знаешь, что Германия виновата, виновата, виновата». — Я возражаю! И я еврей… Внуки нацистов не виновны «по факту своего рождения»…
Знаток ислама Бассам Тиби 18-летним приехал во Франкфурт. Сегодня 72-летний, он опасается серьёзных конфликтов из-за множества сирийских беженцев, бедных и с неадекватными представлениями.
«Я понимаю, что англичане сыты по горло постоянным вмешательством брюссельских централистов в британскую внутреннюю политику, от которого страдают в основном бедные. Но я хотела бы, чтобы они остались в ЕС, так группа евроскептиков внутри ЕС была бы значительно большей, чем без англичан».
За язык её никто не тянул, объяснить это эмоциональным порывом, приступом милосердия, тоже не получается: это сейчас одумались и показывают женщин и детей, а тогда на экранах — сплошь мужчины призывного возраста, будущие насильники и подрывники во имя Аллаха.
Сидя в зале, вместе с ещё сотней гостей, в основном из Германии, но также из куда более далёких стран, я осознал, что передо мною — в сущности, мигранты, проведшие в стране эдак по двадцать лет. Ненужные в СССР, они пришлись ко двору в Германии…
