Рубрика: Опыты в стихах и прозе

Какое уж тут злорадство. Одно сплошное недоумение и разочарование. Столько умственных сил зря потрачено на раздумья непонятно о чем. Лучше бы уж вообще завтрашнего дня не было. Разве не так?

Савастьянов устроил к себе жену сына. И откровенно третировал ее. Причем, делал это напоказ. И не потому, что боялся подозрений, будто он покровительствует «своим». Просто считал, что она недостойна его сына. И, конечно же, самого Савастьянова, недостойна.

Цепляется за жизнь империя, Чей герб с мифическим орлом… Теперь остались от него лишь перья, Матчасть, вторая в мире, отправлена на слом…

Красота леса была неописуема. Дом окружали дубы, ветки которых создавали над ним корону. У крыльца стояла мама, а рядом её средняя сестра Элизабет. И маленькая девочка Модел. Тогда её ещё звали Модель.

Начальник областного управления внутренних дел был вызван в Киев к республиканскому начальству. Там ему предложили или раскрыть красиловское преступление в ближайшее время, или освободить кресло начальника. Он выбрал первое. Оперативная работа по делу закипела.

Естественно, ни он, ни Нина не спали ни секунды. Она смотрела на него, как ему казалось, с омерзением, но ему было уже всё равно. «Дожить до утра, приехать домой и лечь в ванну» — сверлила мозг одна единственная спасительная мысль.

Сладостное онемение прошло по телу. Отозвалась плоть. Потяжелели веки. Все прежние его сомнения, весь негатив как рукой сняло. Рита ощутила в себе доверие. Несознательное, душевное и плотское. Закрыв глаза, она была бессильна в чём-то сомневаться.

Я добрался туда уже в темноте. Заперся. Включил компьютер. Экран загорелся медленно, будто тоже устал, но ИИ откликнулся сразу. Спокойно. Как всегда. Я описал ему ситуацию и сказал, что отдохну немного и обращусь в полицию. Он ответил уверенно, что в полицию мне идти нельзя. История настолько невероятная, что мне не …

Там, за шеломянем шалят шалавы всласть, Давно рвались, допрежь вконец дорвались, Снуют, свистят, словно с цепи сорвались, Шалавно в душах шустро шарит власть.

В конце концов Артур решение своё отсрочил. Он сам толком не сознавал, что послужило тому: его усталость перемалывать проблему со всех её боков, или упование на чудо; но для себя он понял: в любом случае сейчас не сделает этого, не сможет — слишком благотворно действовала на него внешняя обстановка. Ценность …

Фокуса не было. За кулисами гранитной двери не пряталось чудо. Там была пустота. Самый страшный трюк реальности заключался в том, что из шляпы никто не собирался доставать кролика.

Потом, правда, сомнение закралось. Не был ли он единственным покупателем на произведение? Заметил, как коллега на приёме, а он принимал душевнобольных, одарял своей книжкой желающих. Даром, значит. И то не все брать соглашались.

За моей спиной севший в купе ночью в Ростове с большой армейской сумкой худощавый мужчина моих лет оживленно рассказывал, как над ним пролетали дроны. Я только слышу над головой — бжик-бжик! — взахлеб говорил он, жестикулируя руками. Но похоже, что слушателям — женщине средних лет с сыном-студентом это было неинтересно. …

Они сидели на лавочке в парке, солнце глядело на них сверху, и он представил себе такой же яркий летний день и человека, выпрыгивающего из окна.

Нет, давайте сразу откроем одну тайну, чтобы не было никаких недосказанностей. Это, впрочем, и не тайна. Словом, тяжело было на сердце у Юрия Ивановича. Почему?

В России собственные мерки, Чтобы менять политику и взгляды, Ей не нужны кинжалы или яды, Достаточно обычной табакерки…

Я хочу им объяснить, что они… В общем, что они… Ну, совершили подлость. Что то, что они сотворили со мной, заранее распределив роли, — это настоящая интеллигентная подлость.

Война отняла у 22-летнего украинского воина Константина обе ноги. Конечно же, это катастрофа, когда кажется, что уже нет не только света в конце туннеля, но и самого туннеля.

Сев на камень, он заметил, что за горизонт тянется волшебная нить от клубка. Ворон сразу понял, что злодеи хотят вернуться по этой нитке. «Надо её запутать», — мелькнула мысль.

И Маркса конспектировал, И Энгельсу поддакивал, И Ленина цитировал, И Сталина оплакивал…

Спокойным шагом, сдерживая внутреннее волнение, я подошел к безработным эвтанаторам; вид у них был вполне отчаявшийся… В наше продвинутое время, когда все важные дела поручены ИИ, их профессия сделалась почти ненужной.